Сердце под прицелом

Пусть до родов мы мало виделись, но все эпизоды, если вспомнить, развивались в одном формате: он задавал тон – я подстраивалась.

Позиция Чернова была настолько сильной, что я в принципе не пыталась оспаривать ее. Не возникало потребности. Зачем? Он решит, заработает, сделает – все устроит.

Но сейчас…"

"Он грубо нарушил мои личные границы. Тронул то, что трогать нельзя. И дал понять: такая, как есть – не устраиваю.

А я ведь не смогу стать кем-то другим.

Выплакавшись, первой пошла на контакт. Понимала, что донести свои взгляды на жизнь будет сложно. Но разводить глупые обиды не собиралась.

Я:

Скоро придешь? Тебе ведь на дежурство. Не успеешь собраться.

Руслан по-прежнему был моим любимым человеком. А я – его женой. Женой, которая заботится о доме. О мире в доме. И о нем самом.

Все остальное – решим.

Первый раз моя уверенность пошатнулась, когда пришел ответ.

Руслан:

Уже на базе.

Осознание, что не увижу его до утра, хлынуло не в голову… Почему-то в грудную клетку рвануло. Рвануло ледяным шквалом, заставив сердце содрогнуться и сжаться перед этой бурей.

Сейчас ведь, именно сейчас, после тех тяжелых слов, мне нужен был даже не разговор.

.. Хотя бы взгляд. Контакт, на который я не решилась днем. Без него беспокойство не отключалось.

Ни психикой. Ни физикой.

Я:

А как же форма, еда? Я все приготовила. Еще есть время. Забери.

Он прочитал. И пропал.

Экран просто потемнел, и все… Под моим всполошенным взглядом способен был разве что только треснуть.

Мою грудь сплюснуло, покорежило изнутри и наполнило непомерной тяжестью.

Приложив ладонь к горлу, я вновь задышала сыростью.

Когда же экран мигнул, сигнализируя о входящем сообщении, внутри и вовсе что-то взорвалось.

Слетели какие-то предохранители, и тревога полыхнула как пожар.

Метнулась к мобильному, уже понимая, что ничего хорошего там не увижу.

Руслан:

Все есть. Давай. Спускаюсь в зал. Там связи нет.

Этот ответ повторил эффект захлопнутой дверью.

Но в этот раз я уже не заплакала. Просто сдвинулось что-то внутри… Поддалось коррозии и зачерствело. А это было куда хуже слез.

Ночь прошла ужасно.

Сева, поймав рефрен моего состояния, без видимых на то причин кричал. Почти не спал. А если и засыпал, всхлипывал и дергался во сне.

Проходила с сыном на руках до утра.

Кормила. Покачивала. Молилась. Пела. Но до конца собой не была. Сердце будто в стену билось и ширило пустоту. Наверное, Сева чувствовал. Поэтому ничего не работало.

Утром ломило все тело и саднили глаза. А внутри… Оставалось столько невыплаканного.

Как ни старалась все уложить у себя в голове, и подумать не могла, что Руслан, вернувшись с работы, добьет меня молчанием.

Нет, в меру необходимости Чернов, конечно, разговаривал… Но ничего сверх того.

– Привет, – толкнул максимально отстраненно.