Сердце под прицелом

Рус, встретив мой взгляд, чуть приподнял уголки губ и словно бы в поддержку медленно моргнул.

Шашлык заканчивался. Нужно было срочно соображать, чем дальше кормить двухметровых лбов. Так что я поднялась, взяла собранную ранее грязную посуду и прошла с ней через дом на кухню. Выгрузив тару в мойку, заставила плиту привезенными с собой кастрюльками. Через миг в одной из них пропаривались котлеты, во второй томились фаршированные перцы в томатной заливке, а в третьей тушилось мясо.

На улице стемнело. Но из кухонного окна открывался прекрасный вид на сгрудившихся под фонарем парней.

Взбивая кулаками воздух, они рвали до хрипа глотки той самой песней, которая, вероятно, вела их по домам:

– Скворцы!!! Летят! Летят!

Улыбнувшись, я достала из пакета приготовленное ранее дрожжевое тесто. Пока раскатывала, прибежала на помощь бесполезная, но, безусловно, отзывчивая Тоська.

– Что у вас с Черновым? Мрачный, прям не подходи! – затараторила она, выплескивая эмоции.

– Сыр натри, – сказала я ровным голосом, не отрывая взгляда от скалки. – Не время болтать.

– Ой, Боже… – фыркнув, бросилась мыть руки.

Но комментировать, конечно, не переставала: – Вы-то друг друга стоите! Два железных дровосека!

Я молча указала на лежащие на доске терку и сыр.

Пока Маринина бубнила, смазала соусом раскатанный круг, бросила ветчину, грибы, помидоры и отправила пиццу в духовку.

Котлеты и перец вскоре были готовы. Выложив все по тарелкам, попросила Тоську отнести к столу. А сама взялась мыть посуду, которой к тому моменту уже немало собралось, потому как, кроме Марининой, периодически забегали с грязной тарой и другие девчонки. Им я чуть позже передала пиццу, мясо и алкоголь, который парни просили через окно.

"

"Снова вышла на веранду, когда на кухне уже не оставалось работы. За столом сидели только девчонки, но во дворе гремели мужские разговоры, шли какие-то дурашливые спарринги и стоял хохот до небес.

Только я села, Переверзева, которая весь вечер держалась в сторонке, предпочитая развлекать своими идиотскими баснями подвыпивших парней, вдруг решила испытать мои нервы на прочность.

Мазнув по нам с Тоськой осоловелым взглядом, подкурила очередную сигаретку и, как бы между делом, но с явным расчетом, обращаясь ко мне, выплюнула:

– А ты-то едешь?

– Куда? – толкнула я резковато.

Она хмыкнула и, прищуриваясь, затянулась.

– Как куда? С Черновым.

– В смысле с Черновым? – все еще не понимая, к чему она клонит, я даже усмехнулась. – Домой? Конечно, еду. Нас сын ждет.

Тут уж ухмыльнулась Переверзева. Ухмыльнулась с каким-то, черт возьми, мерзким преимуществом.

– Ты не в курсе, что ль? – выдала очевидное, имитируя добродушное изумление. И замолчала, смакуя, как у нее на глазах млею.