Сердце под прицелом

Дорога до квартиры, которую мы начали было считать своим домом, тянулась в той же атмосфере гробовой тишины. Только сын разбавлял. Поднял кипиш, едва тронулись. Требовал сиську. СВОЯ, хоть и знала от матери, что он полчаса назад ел разогретое, продукцию не зажимала. Кормила прям в пути, прикрываясь пеленкой. От кого пряталась, гадать не приходилось. Все было понятнее, чем когда-либо. Сидела рядом, а ощущалось, будто через ров с закладками.

Бес во мне кипел на полной тяге. Хрен знает, как не сорвало.

От души налупившись, «Добрыня» забылся крепчайшим сном. Не шелохнулся ни в момент заглушки мотора, ни на подъеме в квартиру, ни даже когда Милка опустила в кроватку.

Учитывая, что теперь единственная точка пересечения – сын, на время его сна разошлись по углам.

Было тихо. Однако не как в доме. А как на складе с боеприпасами: вроде все целое, однако риск детонации присутствует, сука, по факту.

Расположившись на кухне, налил себе стопку. Выпил. За грудиной зажгло так, что слизь поперла. Но я, блядь, скривил губы и сразу же повторил.

Что только не вывез, психику особо не плющило. Но конкретно сегодня впервые нуждался не просто в снотворном.

Чтобы не помнить, кто я.

Чтобы не чувствовать, что потерял.

Чтобы не выть от боли.

Чтобы пережить эту проклятую ночь.

Глава 64. Я себя буквально убиваю

«Ночь отгремит, утром попустит», – давил себе на мозги, закидывая третью стопку.

Как мог, блядь, себя обтесывал. До мяса, сука, обдирал. Только бы вырвать все, что мешало существовать без перегрева. А при учете, что горела каждая, на хрен, клетка, маячила догадка: чтобы не болело, придется выпалить все живое.

Четвертую махом взял."

"Двигался, мать вашу, по плану. Результат? Болт. И никакого намека на успех. Залил черепушку до нужной крепости, и хуяк, ку-ку: взорвало архив. Выбросило, блядь, все подчистую. Я бы вывез, если бы адский калейдоскоп по итогу выжгло. Но все эти кадры, как бы ярко они ни полыхали, в пепел не распадались.

От первого до пятого курса, углубляясь с особым усердием в последний год, вскрывал завальцованные эндорфинами пазухи. Пропитанные гарью моменты счастья. Не убивались, падла, ни волей, ни градусом, ни злостью.

Свесил голову. Обхватывая руками, едва ли не до треска стиснул.

Шагов не слышал. Нутром присутствие СВОЕЙ поймал.

Вскидываясь, все защитные шипы выпустил. Один хер, при виде нее дернуло, сука, каждый нерв. А через миг, после принятия на все точки восприятия, и дыхалку зажало.

Думал, она спит давно. А она – все в том же платье. В том самом купальнике под ним. Визуальное напоминание о первом заходе – удар по печени. Без каких-либо предпосылок. Без шансов на повтор. Я же, блядь, под анестезией.