Сердце под прицелом

И это, блядь, на стадии беглой фиксации."

"Сглотнул всухую. Собрался.

Встали, взял на прицел в упор. Глотку без задержки стянуло узлом. И садануло жаром от узла этого до самого паха.

Что за вид, мать вашу? Я и так на грани.

Лицо. Волосы. Фигура. Глаза в кучу. С отрубленными, на хрен, эмоциями, но в кучу. На ней. Вперился и застыл.

Не помнил такой. Не видел.

Грудь сжало до отказа. Не по размеру эти ощущения. А девать куда? Кинуло в дрожь. Так до конца гимна и закоротило. Все казенное с ней слилось. Само понимание ответственности. Долга. Родины.

И желание. Звериная тяга. Не вытравить.

Да и, когда все стихло, козырнуть выдержкой тоже не вышло. Она взгляд сместила. Только потом я.

Один хер, запечаталось. Перематывал.

Изгибы в обтяжку. Огонь в глазах. Блеск на губах.

Жар поднялся обратно. Даванул, будто ударная волна после детонации. Вскрыло. Пошел по венам заряд.

И я вдруг задумался, как ее называть теперь.

Библиотека – давно не клеилось. Ильина? Так не Ильина она. Люда? Тоже не то.

Сжал губы. По челюстям прокатило током.

Мысль свернула не туда. Разбушевался в башке резонанс. И запросилось на язык что-то иное. Жестче.

Блядь.

Посмотреть еще раз – конкретный пиздец.

Посмотрел. В груди тут же сработала растяжка.

С трудом выгреб, чтобы увести взгляд.

Еще тяжелее было не пялиться, когда оказался рядом. Прошли в банкетный зал. Сели. Она по левую руку – как положено. В висках, в ушах, под ребрами – все закололо напряжением. Мышцы сбились жгутами. И понеслись ожоги, как после химички. Необратимые.

Гул голосов, движения, звуки разливающегося алкоголя.

Взлетели рюмки.

– За отряд! – толкнул кто-то из верхов. – Гордимся. Уважаем. Ценим.

Взял свою стопку.

Прежде чем вернул пустую тару на стол, выцепил, как Люда, все так же не поднимая взгляда, кладет мне на тарелку кусок отбивной. Уставился. Отстраненно отмечая, с какой дурью алкоголь жжет слизистые, смотрел на подернутые мурашками ключицы той, которая считалась женой, будто собирался их пересчитывать. А лучше бы… Выгрызть.

Дышать стало тяжело.

– Закусывай, – шепнула без давления.

С той кроткой заботой, которую я раскусить не мог. От нее пробило дрожью уже меня, как не уходил в зажим.

Кинул мясо в рот. Прожевал.

– Сама-то ешь, – толкнул грубовато.

Посмотрела в глаза, чтобы своими выдать какую-то дикую смесь. Что там было? Хрен знает. Но прошило до самого нутра. Под диафрагмой осталась воронка.

– Сок, пожалуйста, – попросила вполне ровно.

Холодно. В духе Библиотеки, в общем.

Налил. Проследил, чтобы начала есть. И включился в разговор отряда.

Тот же чертов опыт вычленил, как поглядывали на Библиотеку другие бойцы. В основном холостые. Но и от женатых простреливало.

Умом понимал. Сам бы смотрел. На весь зал таких не было.