Сердце Зверя. Том 3. Синий взгляд смерти. Закат

Это так напугало пачкунов Забардзакиса, что они прекратили выяснять, кто на самом деле первым придумал сунуть палку в осиное гнездо и тем самым виновен в наших сегодняшних бедах, а кто за это был несправедливо наказан и сколько раз…»

Какой кошмар. Господа стратеги в очередной раз принялись перетряхивать старый мусор, а тут – беспардонные багряноземельцы! Можно было бы и посмеяться… В кесарии, надо полагать, этим сейчас и занимаются. Смеялись же в Гайифе, когда Талиг отъел у кесаря Гельбе.

Ржанье под окнами стало невыносимым, и Капрас выглянул-таки во двор.

Оранжевый Пургат, потрясая верной саблей, надвигался на оставшегося от прежних владельцев управляющего замком. Немолодой и для кагета удивительно тихий, тот справлялся с огромным бестолковым хозяйством вполне сносно. Единственное, в чем его мог упрекнуть Карло, это в терпимости к мышам, мухам и тараканам, на Пургата, однако, не простиравшейся. За ссорой соотечественников радостно наблюдало с полдюжины гайифцев. Им было весело, они не знали, что творится дома.

– Молчать! – злобно рыкнул маршал. – Разойдись!

Приказы, поданные таким голосом, исполняются мгновенно.

Капрас со злобным удовлетворением оглядел притихший двор. Если б только Дивин вовремя рявкнул на Коллегию, но император слишком соответствует имперскому гербу: без сановного «хвоста» он никто. Карло напряг память – лезть за старыми письмами было лень, – припоминая, кто выиграл, когда в последний раз ловили зачинщиков экспедиции в Багряные земли. Забардзакис тогда усидел – выручили гвардейские связи и умный вид, но пяток искателей легкой добычи по ту сторону моря отправился в отставку. Само собой, к освободившимся мискам ринулась целая свора, и первыми домчались родичи Антиссы. Выходит, их противники пытаются взять реванш и, кажется, возьмут, недаром превосходительный Каракис отбыл к племяннице, попутно воспылав желанием поближе сойтись с опальным маршалом. Конечно, Каракис для армии не потеря, но и те, кто его сменил, не находка.

«…толковых дел пока нет. Я, как и Фиро, и Аякис, готов вернуться на службу, но мы не видим, где и как можем принести пользу. Печально наблюдать с нашей стороны растерянность и нерешительность, когда враги, напротив, проявляют невиданное ожесточение и целеустремленность…»"

"И что тут скажешь такого, чего еще не сказали Пургату? Если Аякис со своим возрастом и вечно ноющими суставами готов встать в строй, значит, дело куда как скверное, а теперь еще и это – Капрас с тоской воззрился на вторую бумагу.

Кипара в лице своего губернатора взывала о помощи. Губернатора маршал помнил по зиме, когда набирал в его провинции рекрутов.