Сердце Зверя. Том 3. Синий взгляд смерти. Закат

Ком не давал говорить, но мысли скакали сумасшедшими белками, и среди них не было ни единой дельной. Ойген неторопливо высвободил из пальцев Ариго трубу и долго рассматривал горизонт.

– Войска левого крыла частично уничтожены, частично рассеяны по всему пространству от курганов до Эйвис. – Барон словно диктовал донесение, только рядом не было никого из порученцев, вообще никого. – В непосредственной близости в ожидании приказа находится от пятисот до тысячи человек. Наиболее вероятное число – семь – семь с половиной сотен.

Еще около роты – похоже, вальдзейцы – стоит отдельно.

– А твои? – выдавил из себя Жермон. – И «спруты»?"

"– Я не исключаю, что в число этих семисот входит остаток одного из моих полков. Кавалеристов в поле зрения нет, но есть нечто очень интересное. Пройди взглядом по следу речного смерча… Вон туда, левее…

– Вижу. – С «гусями» он и вправду угадал. Унылые фигуры группами и поодиночке брели к Болотному. «Крашеные» синие, «крашеные» красные, навалившиеся на бергеров вчетвером на одного серые гвардейцы, теперь все они были одного цвета.

 – Сволочи!..

– Несомненно, но сейчас они нам не опасны. Ты не туда смотришь. Ближе.

Жермон послушно шевельнул трубой и не поверил собственным глазам. След от водяного смерча сперва словно бы нехотя, а потом резко сворачивал с, казалось бы, твердо выбранной дороги. Будто кто-то с натугой развернул гигантскую улитку в сторону курганов.

– Если я правильно представляю себе диспозицию, примерно там мог находиться полк Придда, – задумчиво произнес Райнштайнер.

 – Я не хочу действовать через твою голову, Герман, но нам следует немедленно доложить о своем спасении маршалу. Он мог решить, что ты погиб, а он болен и очень к тебе привязан.

Все они друг к другу привязаны, и все швыряют друг друга в огонь. Без этого не обойтись…

– Сперва надо разыскать трубача. Что бы там ни было, а всех, кого можно, мы должны собрать.

Глава 14

Талиг. Надоры. Талиг. Оллария. Талиг. Валмон

400 год К.С. 15–16-й день Летних Волн

1

Марсель ненавидел гвоздь в сапоге и шел.

Окажись с сапогом все в порядке, виконт все равно бы сейчас что-нибудь ненавидел, но гвоздь был, как была и дорога, которую следовало осилить с расковырянной пяткой, двумя шпагами и в одиночестве. Ненависть и дорога временно облегчают жизнь, хотя и не украшают.

Он дошел, когда солнце упало за словно бы вспыхнувшие деревья. Древняя стена торчала там, где ее оставили, ехидно намекая, что, сколько ни бегай по собственным следам, никого не вернешь.