Сердце Зверя. Том 3. Синий взгляд смерти. Полночь

Бежала, рвалась к тонущей дочке, только было это не во сне, на самом деле это было! Что там с графиней Савиньяк, кто ее знает, а малышки теперь нет. Нигде. Маленький выходец больше не станет корчить рожи и топать ногой, требуя своего короля. Не было короля, а Циллы не будет…

– Мама, только не плачь! Если так… Не вспоминай, забудь!

– Теперь уже не забыть. Сэль, утром ты расскажешь Савиньяку, что… в Олларии вчера умерла Цилла и там теперь беда.

2

За завтраком Вольфганг-Иоганн объявил, что на встречу с Хайнрихом не едет. Прикончив очередной ломоть пирога с кабаньим окороком, сыром и рыжиками, маркграф осушил кружку своего любимого темного и с очевидным удовлетворением провозгласил:

– Хорошо, что до варита при всей его тупости дошло, что Излом нельзя нагружать еще и войной, но всему есть предел, и моему терпению тоже.

Мне будет трудно не убить медведя и не выглядеть при этом дурнем. То ли дело вы! Я подписал открытый лист на любую дипломатию, делайте с ним что хотите.

Лионель немного посомневался, вынудив союзника повторить доводы, и уступил. Тащить маркграфа с собой в планы маршала не входило.

Главным образом потому, что при встрече агма с варитом дурнем рисковал показаться отнюдь не варит.

– Я внес изменения в ор-гаролисскую главу. – Мысли сотрапезника уже вернулись к главному труду его жизни. – Война мало чем отличается от охоты, а что скажут об охотнике, взявшем на рогатину кабана и объявившем его зайцем?

– Мне подобные охотники не попадались. – Вольфганг-Иоганн шутил, и Ли улыбнулся, как улыбнулся бы и в любой другой день. Из Бергмарк ни матери, ни Олларии не помочь, значит, думать о них не надо, и тем более вон из головы Рокэ! До конца войны или до встречи с матерью, если они все же встретятся… Что важно, что по-настоящему важно, так это Рудольф.

В Талиге остался единственный регент, худший из всех, пора решать, выкручивать ли ему руки уже теперь, или положение еще терпит…

Савиньяк с должным вниманием выслушал свои вчерашние советы, за ночь превратившиеся в озарившие маркграфа мысли; теперь можно было ехать, не опасаясь хотя бы за Агмштадт.

– Если вам опостылеют перо и бумага, – бергерская физиономия стала почти хитрой, – навестите меня после ужина.

Летом я ложусь очень поздно, а… стаканчик-другой мужчине не повредит. Старое вино и… свежие ягодки на дорогу – это полезно."

"Вольфганг-Иоганн подмигнул. Предложение требовало уже не улыбки – смеха, и Ли рассмеялся, предоставив хозяину толковать оный смех по своему усмотрению.

В приемной Сэц-Алан с деланым равнодушием доложил, что маршала по срочному делу хочет видеть девица Арамона.

Лионель обвел ленивым взглядом немногочисленных придворных.