Сердце Зверя. Том 3. Синий взгляд смерти. Полночь

После сегодняшнего сна, после появления Мевена и вестей об Октавии Иноходец не сомневался – худшее позади.

2

Если бы щука прорыдала всю ночь, она бы выглядела в точности как вдова Арамона, но щуки не рыдают, а с коронованными или вроде того особами встречаются разве что возлежа на тарелках. Луиза сделала положенный реверанс и воззрилась на маркграфиню, сожалея, что рядом нет выходцев. Гаркнули б на ревнивую волчицу, и та убралась бы, если не в обморок, то в церковь. Страхи замаливать.

– Нам будет очень вас не хватать, – заверила волчица, – вас и вашей милой дочери.

Знайте, что вы отнюдь не обязаны исполнять прихоти графа Савиньяка. Его власть кончается за пределами Надора, а вас желают видеть при дворе моей матушки, к тому же вам лучше воздержаться от горных дорог. Я доверяю своему врачу, а он настоятельно советует вам покой. Задержитесь до осени, и я охотно возьму вас с собой в Ноймар.

– Ваше величество так добры… – Лишнее «величество» всяко не помешает, но из Агмштадта нужно убираться.

– Вы оказали услугу талигойской короне, – нежно напомнила Урфрида, – за вас просит мой брат. Разумеется, я сделаю для вас все, что в моих силах.

Все, что в твоих силах, ты, милочка, делаешь, чтобы ухватить Савиньяка. Вот так и понимаешь, кто – королева, а кто, причеши ее хорек, урожденная дура, хоть и маркграфиня."

"– Я была бы не достойна ваших добрых слов, если б отказалась помочь Проэмперадору, – почти всхлипнула Луиза. – Он, как и добрые подданные вашего величества, очень серьезно относится к гибели Надора. Мы с дочерью – единственные выжившие свидетели, и мы исполним свой долг.

Святая Октавия, ну и завернула! То есть для Герарда в самый раз, но для сорокалетней наседки… «Ха!» – как говорит покойный муженек, хотя долг, как его ни назови, долг и есть.

Паруса эти дурацкие Зоины крепить надо, так что о Дворе пришлось бы забыть, даже не косись на Сэль ревнивая коза.

– Ваше величество, мы не можем остаться обе. – Селина! Вот только ее и не хватало… – Если маменьке нужен покой, поеду я. Мама, я все помню… Если его величество Хайнрих спросит про Надор, я расскажу, а вам лучше лечь.

Луиза растерялась, маркграфиня тоже. Отчего-то вспомнились Оллария, обморочная королева и блеющий король.

Невинность с хитростью воистину гуляют по одним лужайкам, но Сэль не удержать. Супруга маркграфа это поняла и тотчас утратила интерес к едва не скончавшейся вдовице. Холодно кивнув «милой дочери», хозяйка пожелала гостьям доброго пути. Селина сделала положенный книксен, и – о ужас! – заколотые на скорую руку локоны рассыпались по обтянутым голубеньким батистом плечам. По-королевски рассыпались. Будь это Катарина, Луиза заподозрила бы утонченную месть, но дочка просто оплошала с прической. Травили и за меньшее.