Сердце Зверя. Том 3. Синий взгляд смерти. Полночь

Живи!

– Живите!

Узнать бы, как оно было восемьсот с лишним лет назад, ведь остались же какие-то хроники! Левий должен знать… Лэйе Астрапэ, ничего-то кардинал больше никому не должен, так что не будет ни хроник, ни шадди, ни своевременных, подчас резких слов. Только то, что уже сказано. «Жизнь – величайший дар и величайший долг. Это я и вам напоминаю, герцог. На всякий случай». Что ж, долги приличные люди отдают. Сколько и пока могут.

– Монсьор, готово! Тоись все пердал. Полковник грит, понял!

– Молодец. Теперь давай к «Садовой», узнай, не идут ли еще и там.

Время шло, Блор не жалел пороха, наступающие скромничали, будто и не они вчера по собственным головам рвались на завалы.

У «Садовой» стены никого не было, Балинт передал, что в лесу тихо, уставший страдать Готти улегся у ног Робера и зевнул. Робер зевать не мог, он уже почти хотел, чтобы взвыли рожки и начался решительный штурм, но мародерские вожаки всё медлили и медлили.

3

– Эномбрэдастрапэ!.. Эномбрэдасоберано!..

И что-то еще, что Марсель перевел как «Сме-е-е-ерть!».

Ну всё, теперь только вперед! Виконт торопливо, главным образом чтоб занять руки, проверил шпагу и пистолеты.

Проверять подпругу было и некогда, и глупо, хотя внутренний трус вдохновенно расписывал сползающее на бок седло, жесткую землю и переломанные кости.

– А на абордаж не хочешь? – поддел «пророка» Марсель. – А на бастион? У нас все прекрасно, и подпруга тоже.

Вот пейзаж скучноват, это да. Ни тебе величавых гор вокруг, ни славного Мэгнуса под седлом, но пегая мориска и благородные руины – это тоже недурно. Конечно, никуда не скакать спокойней, но тогда придется завиваться, а потом пузо, подагра, астры… И вообще карте место!

– Рэй Валме.

 – Лагартос сдерживал пляшущего от возбуждения вороного, а сзади виднелись хмурые, будто и не кэналлийцы, разведчики. – Рэй Эчеверрия сказал, мы опять идем вместе. Я рад.

– Я тоже, – торопливо заверил виконт, глядя в словно закаменевшее лицо. Лица… Как-то уж оно слишком! Тяжелая, безжалостная сосредоточенность, охватившая обычно легких и живых парней, настраивала на закатный лад. И еще эти лезущие в голову песни…

– Случается, – признался Марсель, – что я во время атаки кричу или пою. Вас это раздражать не будет?

– Ты зовешь тех, кто слышит.

Так бывает.

Уточнить, кто именно его слышит, виконт не успел. Проорав свое «Сме-е-ерть!», кэналлийцы дальше действовали молча и быстро. Эчеверрия со зверским выражением на обычно невозмутимом лице махнул саблей, и передняя шеренга буквально с места бросила лошадей в галоп, обходя плохонькую рощу. За ней – вторая и третья.

До беспечно расположившихся на открытом месте «бесноватых» было рукой подать, так что силы коней не берегли. И слева, и справа, как догадывался Марсель, творилось то же самое.