Сердце Зверя. Том 3. Синий взгляд смерти. Полночь

Не ее любили, и любила не она, но обретшие друг друга после разлуки были прекрасны в своей зрелости, как прекрасно плодоносящее лето. Только несколько мгновений взяли они у тех, кто следовал за своим генералом или ждал в озерном замке, но эти мгновенья озаряли душу Мэллит и дарили надежду.

– А вот и Мелхен. – Юлиана обернулась и взяла гоганни за руку. – Представляешь, она называет меня «роскошная»… Вот ведь бельчонок!

– «Роскошная»? – Курт смотрел на Мэллит, но думал о жене. – Когда я тебя увидел, ты была не цветочком, а бутоном. Розовым, как заря, а эта розочка будет белой.

– Я надеялась на молодого Норберта. – Женщина всхлипнула. – Но он уже никого не подведет к своему деду… Бедный Зигмунд!

– Все Катершванцы погибли так, как должно воинам Бергмарк, – нареченный Куртом вновь поднес к губам руку любимой, – но тебе нельзя долго оставаться у воды. Здесь дует!

– Я – роза, но северная. – Роскошная коснулась щеки супруга и засмеялась; стань аромат истинной розы смехом, он был бы таким. – Курт, я же понимаю: твоим парням надо слезть с лошадей и пообедать. Мелхен, милая, идем…"

"Мэллит пошла по могучим плотам первой, стараясь не мешать.

Она не вслушивалась в голоса и тихий смех за спиной, она просто знала, что в озерный замок вступает любовь. Такая, какой ее создал Кабиох. Но кто вырастил рядом со щедрой яблоней понсонью, что, умирая, порождает гибель? У выносной башни Мэллит почуяла ее дыханье и подняла взгляд. Меж двух зубцов стояла хозяйка. Опершись руками о камни, она глядела вниз – не на одинокую Мэллит, на чужое счастье. Гоганни обернулась – супруги держались за руки и не замечали никого.

– Да не станет взгляд нареченной Ирэной проклятьем, – попросила у вступающей в силу Луны девушка. – Любовь угодна Кабиоху, так защити же любящих от зла и боли, как защищаешь тех, кто не нарушил волю Его.

Мэллит не могла ни остановиться, ни остановить, через несколько шагов зло на башне стало недоступно для глаз; теперь девушка видела лишь стены и поднятую решетку, за которой ждали люди с гостевой чашей. Генерал Вейзель пил, отвечал на приветствия, просил позаботиться о своей лошади и своих людях; данная ему щедрой Луной женщина улыбалась и обнимала Мэллит, думая о муже, и только о нем.

– Курт похудел, – шептала она, когда они шли к дому. – И он очень встревожен, мы не должны его огорчать… Он очень занят, но приехал за мной сам! Конечно, я сказала ему, что надо было прислать кого-то из офицеров, но он и слышать не хочет. Курт недоволен, что я не в Хексберг, но он счастлив, что я здесь.

– Я вижу, – тихо отвечала Мэллит. – Его глаза полны радости, они тянутся к любимой, как конь к воде и пчела к цветку.