Шаманка. Невеста слепого мага (СИ)

Ученые, написавшие книгу, думали, что их делал один и тот же мастер. Что между мумиями есть кровное родство. Судя по возрасту, он приходился принцессе дедушкой. Никакой Линней не Дарга. Другой человек.

Глава 28. Дом, милый дом

“Никакой Линней не Дарга, — эхом звучало в ушах, — другой человек”.

Сил выяснять, кто именно, у меня не осталось. Я извинилась перед братьями Гвидичи и попросила покинуть мою спальню. Ту комнату, куда открылся портал из дворца. В ночном освещении она казалась мрачной. Громоздкая мебель, интерьер в нарочито мужском стиле.

Братья ушли. На прощание Фредерико напомнил, что слуги особняка в моём распоряжении.

— Конечно, — покладисто ответила я. — Если мне что-то понадобится, позвоню в колокольчик.

И закрыла дверь, чуть не стукнув его по носу. Сумасшедший день. Весь. От начала представления на поляне возле дома Этана, заканчивая побегом из дворца.

“Мумий с татуировками было трое”.

Да, сейчас я вспомнила. Мужчина из могильника Ак-Алаха-1 сохранился чуточку лучше. Ритуальные рисунки покрывали его тело с ног до головы. Те же самые леопарды, бараны, грифоны и змеи. Мужчин было двое, а женщина одна.

— И кто из них Дарга? — спросила я в пустоту.

С мумиями было всё понятно. Принцессу с её возлюбленным похоронили одновременно. Я не знала, кому верить в реальности, в настоящем времени. Себе и своим выводам или пророчеству Эльвиры? Железобетонных доказательств по-прежнему не было. Франко мог оказаться дедушкой, а Линней возлюбленным, и наоборот. Все трое принадлежали к одному роду. Бездна! Ничего из моих видений братья Гвидичи не опровергли, только запутали ещё больше.

— Так, всё. Пора включить Скарлет О’Хара и пообещать подумать об этом завтра.

Я кое-как разделась без помощи служанок и рухнула в кровать. Надеялась провалиться в сон, едва голова коснётся подушки, но проворочалась до рассвета. Что делать? Бежать из дома Франко или остаться? Кто из них Дарга? Кто?

Та же юрта во сне. Чёрный тёплый войлок на полу, миски с дымящейся бараниной. Гостей нет, дома только самые близкие.

— Дедушка, — окликаю я высокого мужчину.

Он оборачивается. Шуба спущена с плеча, у бедра железный кинжал в чехле. Волосы светло-русые, кожа белая. Дедушка садится ко мне на войлок и тянется обнять.

Жар его тела обжигает. Невинное прикосновение слишком быстро превращается в бесстыдную ласку. Он берёт мою руку и кладёт себе на штаны. Туда, где горит жаром налитая кровью плоть.

— Нет, так нельзя. Это не правильно. Ты же мой дедушка!

— Был когда-то, но умер. Теперь мы чужие друг другу и можем быть вместе. Принцесса. Моя принцесса…

Я вздрогнула и проснулась. Видение юрты растворилось в ярких лучах дневного солнца.

— Да вы издеваетесь надо мной!

Не была бы шаманкой, давно мозгами тронулась.