Шепот гремучей лощины

Вот только где он сам? Живой ли?

Последнюю мысль Митя отогнал от себя, едва только та зародилась в его голове. Батя у него фартовый, не мог он погибнуть вот просто так! Может, в засаде где сидит, дожидается удобного момента, чтобы поквитаться с остальными гадами! Или раненый где… Эту мысль он тоже отогнал.

– Что будем делать? – спросил блондинчик вроде и у Митяя, а вроде и самого себя.

– Надо в деревню, – сказал Митяй.

– Надо, – согласился блондинчик, а один из Горынычей неодобрительно оскалился. – Только не сейчас, а когда стемнеет. Сейчас опасно.

Он и сам понимал, что опасно, но душа все равно рвалась в бой.

– Можешь тут отлеживаться, а я пошел! – сказал и ринулся сквозь кусты к деревне.

Далеко продвинуться не получилось, костяная башка появилась словно из ниоткуда, цапнула за рукав, прихватив не только ткань, но и кожу. Митяй зашипел от боли, дернулся сам, дернул руку. Пустое! Костяная башка держала крепко, сверкала красными глазами. Вот только после упырей его таким не напугать. Он и не такое видел. До сих пор спать страшно.

– Пусти, – сказал Митяй просительно. Если не вышло по-плохому, может получится по-хорошему? – Там же папка мой, понимаешь?

Не понимала тварь костяная, безмозглая ровным счетом ничего и челюсти не разжимала.

А потом сонную тишину лощины нарушили выстрелы. С веток деревьев с тревожным карканьем сорвалось воронье, закружило, закрывая крыльями полнеба, превращая день в ночь. Или это у него в глазах потемнело?

– Пусти! – заорал он и, не обращая внимания на боль, дернул руку.

Челюсти разжались, но костяная тварь никуда не делась, бежала рядом, не отставала. А потом к ней присоединились и остальные Горынычи вместе с блондинчиком.

Блондинчик нагнал Митяя, спросил на бегу:

– Слышал? Стреляли!

– Не глухой, – просипел он. Бежать было тяжело, сил почти не осталось.

– Это не в деревне, это где-то в оврагах. Стой! – Блондинчик с силой схватил Митяя за ту самую покусанную руку. Митяй взвыл. – Стой, говорю! Что ты прешь напролом? Может быть там партизаны, а может и фрицы. Осторожно нужно, разведать все.

Он говорил разумные вещи. Будь Митяй в другом состоянии, он бы непременно к ним прислушался, а так лишь отмахнулся.

Удар пришелся в спину. Не слишком болезненный, но достаточный, чтобы сбить с ног.

– Я сказал, подожди! – Захрипел блондинчик в ухо. – В себя приди, ненормальный! Если мы сейчас на немцев нарвемся и подохнем, кто твоему бате поможет? Думай! – сказал зло и ткнул Митяя мордой в сырой и холодный мох.

Холод отрезвил, прогнал морок. Митяй спихнул с себя блондинчика, утер мокрое не то от пота, не то от слез лицо.

– Думай, – прохрипел тот, садясь рядом. – Тут думать нужно, а не переть напролом.