Шерхан

Я подсознательно жду, что Ярослав последует за мною, схватит за руки и что-то скажет. Пусть и банальное, что мне ничего не нужно знать. Я все еще жду его, когда сажусь в машину, смотрю на дверь подъезда и молюсь всем Богам мира. Три минуты. Пять. На седьмой понимаю, что он не выйдет. Я еще не знаю — это точка или точка с запятой в нашей истории.

12 глава (Шерхан)

Не любил высказывание: «Жизнь-как зебра». Сначала белая полоса, потом черная. А кто-то мне сказал, что если идти вдоль белой, всегда будет хорошо. Большую часть жизни я шел по белой, может где-то и было хреново, но это, скорей всего, оттенки серого, но не черного.

Когда ушла Лера, когда я себя просто осадил на первой ступеньке лестничной площадки, не поддался импульсу бежать за нею, все у меня пошло в этой жизни вкривь и вкось. Словно нарушился мой баланс добра и зла.

Мелкие проблемы в кафе на трассе, сорванные сроки по постройке нового ресторана. Лера не отвечала на звонки, просто внесла мой номер в черный список без объяснений. Все раздражало, бесило и хотелось сорваться на ком-то, но приходилось вымещать свою злость на боксерской груше.

Теперь в зал я стал чаще наведываться, мне нужно было избавляться от напряжения мирным способом."

"К Лере не ездил, дал время ей подумать о том, как дальше нам быть. Что-то ей объяснять, осторожно подбирать слова, чтобы открыть изнанку своей натуры — не считал нужным. Она должна была меня принять либо таким, какой есть, либо «до свидос». Моя жизнь — моя, только я решаю, что и кому рассказывать.

Я после встречи с Саидом впервые подумал о том, что хочу семью.

Пусть не официальную, пусть без штампа в паспорте, это, по сути, формальности, главное, чтобы дома ждали дорогие люди. Лера подхватила мое желание. По глазам увидел, что эта идея ей понравилась со всех сторон.

Теперь ночью в моей голове крутились картинки счастливой семейной жизни с Лерой, с тремя детишками и с собакой на фоне красивого двухэтажного дома неподалеку от моря. Это было настолько реалистично, что я просыпался в холодном поту, когда видел, как на мою семью направляли снайперскую винтовку. Нет…семью мне нельзя создавать! Разочарование, тупая боль в груди, какое-то глухое отчаянье гнало меня от Леры, я ее стал избегать, занялся вплотную проблемой Гриши, окунулся с головой в свои рабочие моменты.

А потом она пришла. Был крышесносный секс, от которого опасно участился пульс. Я умер, но дышал.

Всего лишь одно слово из уст Леры напомнило мне собственно кто я такой, чем занимаюсь и вообще живу. Я разозлился. В первую очередь, на себя, потом на девушку, потом уже на судьбу в целом.