Шерхан

Зачем она мне создала такие мученические проблемы, при которых сердце разрывалось от боли, рвалось за девушкой, а разум холодным голосом напоминал мне о цели всей моей жизни! Во мне, все же, победил рассудок. За Лерой я не побежал, не позвонил, напомнил о себе через пару дней, но она уже внесла мое имя в черный список. Звонить с других номеров и выяснять отношения, считал ниже своего достоинства. Если она решила таким образом прекратить наши отношения, значит так надо.

Никогда не любил ночные звонки. Ничего хорошего они, как правило, не приносят. Обычно, в такое время говорили о том, что кто-то умер, кому-то стало плохо, что-то сгорело, потонуло, разбился, растворился.

Поэтому, продрав глаза ото сна, судорожно вздохнул, увидев Ленин номер.

— Да!

— Яр, Грише плохо, Вера Ивановна тоже тут с давлением свалилась, я вызвала «скорую», ты можешь приехать сейчас?

— Конечно. Буду минут через десять! — не прощаемся, вскакиваю с кровати. Время полтретьего ночи. Одеваюсь в спортивный костюм, хватаю с комода ключи от машины. Все делал в спешке, чуть не забыл телефон, вспомнил о нем, когда уже открыл входную дверь.

Город пустой. Светофоры мигают желтым, поэтому я мог гнать на допустимой скорости, чуть-чуть превышая норму. Подъезжая к дому Карениных, увидел две кареты «скорой помощи». Сердце ухнуло куда-то в желудок, руки похолодели.

Третий этаж. Дверь открыта. Осторожно захожу в квартиру. Слишком много людей для шестидесяти квадратов. Вижу Лену, она словно меня почувствовала, вскидывает голову. Бледная, растрепанная, пытается улыбнуться. Мне становится ее жалко, хочется обнять и прижать к груди, шептать о том, что все будет хорошо.

— Мы его забираем, — мужчина в возрасте со смешными очками на носу выходит из комнаты, где обитали Гриша с Леной.

 — Состояние стабилизировали, но нужна госпитализация. Маме вашей сделали укол, давление через некоторое время придет в норму.

— Хорошо. Визите его в первую городскую! — голос Лены сух, она направляется в комнату.

— Но там все переполнено!

— Я сотрудник этой больницы, поэтому везем моего мужа туда! — рявкнула девушка, вызвав мое удивление. Никогда не слышал, чтобы Лена выходила из себя, не было в памяти такого события, где она повышала голос.

Даже на Даню не кричала, когда он нашкодничает. Нет, Ленка всегда была уравновешена, суховата на эмоции, красивой внешне, но по моим меркам бесчувственна. Хотя когда-то именно ее сдержанность меня подкупала.

Гришу выносят на носилках. Впервые чувствую себя беспомощным. Друг лежал с закрытыми глазами, а я не знал, как ему помочь, куда мне бежать, кого притащить, чтобы ему помогли. Стиснул зубы, вжавшись в стену, не смотрел на его лицо, он мне, жуть как, напоминал покойника своей бледностью и неподвижностью.