Шито-крыто!

 – Только я услышала… Если Лешка такую цену заломил, то я вам задешево все расскажу!

И увидев сомнение на лицах подруг, она торопливо произнесла:

– Вы не подумайте ничего такого! Я не мошенница и не пьяница, как они. И на этой киностудии я побольше Лешкиного отработала. Он там всего пару месяцев продержался, а я почти полгода пропахала. И до сих пор бы там работала, кабы киностудия эта не надумала закрываться.

Подруги переглянулись, просияв. Похоже, удача вновь улыбнулась им. Вместо противного и корыстного Князькина, с которым было очень неприятно и непросто иметь дело, им попалась тихая и приветливая женщина. И если она в курсе того, что творилось на киностудии, то, конечно, подруги заплатят ей пять тысяч. И десять заплатят, пусть купит своей девочке красивую куклу и летние босоножки. А то лето на дворе, а ребенок бегает в разношенных кроссовках, которые совершенно ей не подходят.

– А где мы можем поговорить?

– Проходите на кухню, – пригласила женщина подруг. – Да вы не беспокойтесь, Лешке на кухню ходу нет. Это было мое условие, когда он к нам в дом повадился. Я и замок специальный на кухонной двери поставила. А то как ни приду, в доме ни кусочка жареной картошки, ни единой сосиски, чтобы ребенку дать. Все этот гад сожрал! Прихлебатель чертов!

И словно в подтверждение своих слов, она закрыла дверь кухни на самый настоящий дверной замок.

– Вот так вот! – с удовлетворением произнесла женщина. – Теперь он сюда не зайдет. А то я его знаю, с утра глаза свои подлые залил и сидит. Родственничек!

– Алексей – ваш родственник?"

"– Зять, – вздохнула женщина. – Или уж и не знаю, как его назвать. Надя – это моя сестра. А он ейный хахаль. Живет она с ним, да не живет, а мучается. А теперь еще и квартира сгорела. Что будет, даже себе не представляю. Лешка этот – совсем безрукий. Значит, мой муж с Надей вдвоем ремонт у ней дома делать будут. А откуда деньги взять? Конечно, Надя работает, но ведь цены сейчас на стройматериалы просто дикие!

Татьяна еще долго жаловалась на дороговизну жизни, на отсутствие хорошей работы у мужа, на собственное незаконченное образование, из-за которого ее теперь берут в лучшем случае на должность уборщицы. Подруги слушали ее вполуха. Голос у Татьяны был приятный. Да и жаловалась она как-то легко, скорее потому, что просто не могла сразу найти другую подходящую тему для беседы.

В маленькой кухонке было чисто и опрятно. Все старенькие кастрюльки стояли в ряд, надраенные до блеска. Стаканы на полках и стекла на окнах сверкали так, что глазам было больно на них смотреть. А занавески, хоть и были куплены на ближайшем рынке и сработаны рукастыми белорусами, выглядели очень весело.

Одним словом, Татьяна явно не опускала руки из-за своей бедности. Женщину нельзя было назвать бездельницей.