Шкура

– Сложится, Степушка, никуда не денется.

Конь подвез телегу к тихому двору, у которого покосился забор, и остановился по велению нового хозяина. Степа спрыгнул, бросил вожжи на телегу и обошел гнедого.

– М-да-а, – Галя узрела полугнилую развалюху, и ее редкие брови медленно поползли на лоб.

– Ничего себе! Это как же? – она спустила ноги, и Степан помог ей слезть. – Это что за сарай?"

"Приложив руки к шее, молодая мать чуть не обматерила жилье, к которому она так спешила. Степа тоже изумился, как огромное семейство могло проживать в этом доме? Тут даже животное не выживет: окна местами битые, дверь покосилась, почти вывалилась, доски на стенах висят как будто на соплях, всюду щепки, плесень, мох.

– Очуметь, – Галя сняла петлю с калитки и ступила на двор, – это не дом, а хлев.

– Хм, – Степан прошелся вдоль дома, чтобы осмотреть сарай. – Да тут работы… Я один года два буду это исправлять.

Галя вошла в хату и ахнула. Внутри стоит упорный затхлый запах. Паутина, развешена так искусно, словно ее не пауки плели, а люди. Прямо бери и складывай, будет симпатичная скатерть. Пол прогнил, местами в дырах, печкой давно не пользовались, так в ней (в русской) птица гнездо свила. Ни посуды, ни мебели путной, одни развалины.

«Здесь будто бомбежка была, – прохаживаясь по комнатам, думала Галина. – А как мы ночевать тут будем? Крыша и та в пробоинах. Вон, потолок черный, как будто горел. Кровать промята до пола, занавесок нет, а тут, – она приблизилась к окошку и сунула пальца в дыру, – стекло побито…»

– Ой, мать моя женщина, – вслух заговорила сама с собой Галя, – тут же никаких денег не хватит, чтобы все заново обустроить. Проще новую хату поставить…

– Галь! – с улицы позвал Степан. – Девка орет! Не слышишь, что ли?

Галя поспешила на зов и неожиданно споткнулась об огромное кольцо, врезанное в пол. Наклонившись, Галина присмотрелась. Так это же подпол! Надо же, какое красивое, резное, железное колечко… и не подумаешь, что здесь когда-то жили богачи.

– Степ! – высунулась Галя на крыльцо. – А точно, что они зажиточными были?

– Да точно! Точно! Иди, Манька надрывается! Мокрая вся, – Степа взял на руки плачущую девчушку. – А эта, ха! Надо ж как, спит и не слышит, – полюбовался спящей дочерью.

– Давай ее сюда, – подбежала жена и протянула руки. – Степ, спать там нельзя. Все плесенью покрылось.

– А где ж мы ночевать будем?

– Может, к соседям попроситься?

– А пустят ли?

– За спрос денег не берут. Поди, узнай. – Галя села поудобнее на крыльце, сняла с девчонки пеленку и принялась кормить Маню.

Молока становится все меньше, не хватает на двоих детей, надо бы корову купить… Хотя свекор обещал одну отдать. Галя задумалась.