Сияние

Ну вот, видишь, до чего ты глуп? Слишком переволновался, думая о той дурацкой комнате и о глупой истории про Синюю Бороду, а этот кусок меди мог, вероятно, упасть в любой момент. Все очень просто.

Но Дэнни продолжал смотреть на шланг и вспомнил об осах."

"Валявшийся в восьми шагах от него наконечник шланга спокойно поблескивал на ковре, словно хотел сказать: Не беспокойся. Я – всего лишь шланг, вот и все. Но даже если это еще не все, я не смогу сделать тебе ничего больнее укуса пчелы. Или осы. Какой вред я могу причинить такому хорошему маленькому мальчику, как ты? Разве что жалить… и жалить… и жалить!

Дэнни шагнул вперед.

И еще раз. Пересохшее горло сделало его дыхание хрипловатым. Им начала овладевать настоящая паника. Ему уже даже хотелось, чтобы шланг дернулся. Тогда он по крайней мере будет знать наверняка, будет готов. Еще шаг, и он оказался на расстоянии, удобном для нападения. Но ведь шланг не может сам на тебя напасть, уже почти в истерике подумал он. Как может атаковать тебя и ужалить обыкновенный шланг?

Разве что в нем полно ос.

Внутри у Дэнни все заледенело. Он не сводил взгляда с темного отверстия в наконечнике, словно тот гипнотизировал его.

Может быть, шланг действительно полон ос, стал для них тайным гнездом, и их коричневые тельца до такой степени переполнены осенним ядом, что он уже не держится внутри и стекает по жалам янтарными каплями?

Внезапно он осознал, что ему надо преодолеть паралич, вызванный ужасом. Что если он сейчас же не заставит свои ноги двигаться, они прирастут к ковру, и он останется стоять здесь, не сводя глаз с центра медного наконечника, как птичка под взглядом змеи, пока его не найдет папа.

И что произойдет тогда?

С громким стоном Дэнни все же бросился бежать. Когда он поравнялся со шлангом, какой-то случайный отблеск создал у него полное впечатление, что наконечник сдвинулся с места, повернулся, чтобы напасть, и тогда он высоко подпрыгнул. В состоянии панического ужаса ему показалось, что ноги подбросили его вверх к самому потолку, что он даже скользнул своими жесткими темными волосами по потолочной штукатурке, хотя позже Дэнни понял, что это было совершенно невозможно.

Приземлившись по другую сторону шланга, он побежал, но почти сразу услышал звук устремившегося в погоню врага – сухой шелест медной змеиной головки, скользившей по ворсу ковра, как гремучая змея в сухой траве.

Его настигали, а лестница была где-то бесконечно далеко и словно удалялась с каждым шагом.

Папа! – попытался выкрикнуть он, но горло сдавило так, что он не издал ни писка. Он был совсем один. А звук за спиной становился все громче, все тот же сухой шелест извивающегося змеиного тела, быстро скользившего по сухому ворсу ковровой дорожки.