Сияние

 – Ты! Грязный ублюдок!

Она схватила Дэнни за руку, и какое-то время они тянули его каждый в свою сторону.

– Пожалуйста, перестаньте рвать меня на части! – завопил он, и в его голосе слышалось столько боли, что оба разом отпустили мальчика. Потом слезы потекли у него по щекам, и он рухнул, рыдая, между диваном и окном, а его родители беспомощно смотрели на сына, как дети смотрят на игрушку, которую сломали, пока яростно боролись за обладание ею. В камине с оглушительным треском лопнул еще один сук, заставив их всех вздрогнуть.

* * *Уэнди дала ему детский аспирин, а Джек уложил его, покорного, на раскладушку и укрыл одеялом.

Дэнни мгновенно заснул, сунув в рот большой палец.

– Мне все это очень не нравится, – сказала Уэнди. – Ему явно становится хуже.

Джек промолчал.

Она посмотрела на него без злости, но и без улыбки.

– Хочешь, чтобы я извинилась за то, что назвала тебя ублюдком? Хорошо. Прости меня. Я виновата. Но и тебе не следовало распускать руки.

– Знаю, – пробормотал он. – Даже сам не пойму, что вдруг на меня нашло.

– Ты же обещал, что никогда больше пальцем его не тронешь.

Он вскинул на нее полыхающие яростью глаза, а потом ярость вдруг погасла.

Внезапно, с ужасом и состраданием, Уэнди увидела, как будет выглядеть Джек в старости. Никогда прежде он не представал перед ней таким.

(?каким же?)

Потерпевшим поражение, мысленно ответила она себе. Сломленным и побежденным.

– Я всегда считал, что умею держать слово, – сказал он.

Она подошла к нему и положила ладони ему на руку.

– Ладно. Теперь все позади. Но когда рейнджер приедет нас проведать, мы непременно скажем ему, что хотим все уехать отсюда. Договорились?

– Договорились, – ответил Джек, и в тот момент он действительно был с ней согласен.

Но точно так же в прошлом он каждое похмельное утро смотрел в зеркало ванной на свое опухшее лицо. Я покончу с этим. Я прекращу это навсегда. Однако утро сменялось днем, а днем он уже чувствовал себя лучше. День сменялся вечером. А если верить одному из величайших мыслителей XX века, ночью все становится иным."

"Он с удивлением обнаружил, что был бы только рад, если бы Уэнди начала задавать ему вопросы об изгороди, о том, что имел в виду Дэнни, говоря: «Ты знаешь, потому что сам видел…» Пристань она к нему с расспросами, он бы рассказал ей все.

Все. О животных в ограде, о женщине в номере, даже о пожарном шланге, который сам по себе сменил положение. Да, но на чем-то ему все-таки пришлось бы оборвать исповедь. Не мог же он признаться ей, что намеренно выбросил магнето, иначе все трое были бы уже в Сайдуайндере?

Но она лишь спросила:

– Хочешь чая?

– Да. Чай сейчас будет в самый раз.

Она подошла к двери и задержалась, потирая предплечья сквозь свитер.

– Я виновата в этом не меньше тебя, – сказала она.