Sindroma unicuma. Книга 2.

В довесок к моральным травмам меня пугали возможные встречи с его родственниками, начиная дядюшкой, оказавшимся сильнейшим висоратом, и заканчивая обезличенными матушками, батюшками, сестрицами, братцами, племянниками и прочими кисельными растворами. Вряд ли бы их устроило новое увлечение Мэла в моем лице.

Загибаем указательный. Стратегический перст. Цель, которая оправдывает средства, вернее, причину учебы в институте - это четыре. Шаг влево, шаг вправо чреваты обрушением достижений.

Загибаем большой палец, который ложится поверх остальных, накрывая. Страх разоблачения - это пять.

- Мелёш... Мэл... Я слепая. Не вижу ни одной, самой убогонькой и плешивенькой волны. Как ты верно сказал, слепошарая.

- Это предназначалось не для твоих ушей, - ответил он, недовольный затронутой темой.

- Суть не меняется, - гнула я своё. - Вдобавок обманщица, авантюристка и преступница.

Сказала, и меня осенила очевидная истина: какой бы выбор мы ни сделали - отвернуться друг от друга и разойтись в разные стороны или примириться со своими страстями, - в любом случае финал будет одинаковым. Золотой мальчик, жизнь которого распланирована на годы вперед, и завравшаяся серая крыска останутся затертым воспоминанием в череде бесшабашных студенческих похождений, которые когда-нибудь опишет в своих мемуарах седовласый премьер-министр Егор Какойтович Мелёшин.

Взъерошенный Мэл не тянул на степенного министра. Он вел машину, крепко сжимая руль, с гуляющими желваками. Еще мгновение, и вырвет с основанием. Вроде бы о своей биографии откровенничала, а не о Мелёшинской, зачем пугать единственного пассажира устрашающим видом?

- Я сейчас вслух рассуждала? - спросила, растерявшись.

- Вслух, - процедил он, тоже оценив глубину и ширину пропасти, как ни стягивай её нитками самообмана. - И что мне делать, если хочу поехать на цертаму с тобой, а не с кем-нибудь другим?

Я промолчала.

- Как быть, Папена, если ты мне... нравишься, что ли? - закончил неуверенно Мэл.

Почему ""что ли""? - хотела возмутиться, но он опередил:

- Ты как шахматист, просчитала ходы и в будущем увидела шах и мат, используя заковыристую женскую логику. Зачем заглядывать далеко, если мы можем разругаться в любую минуту? Или вдруг выяснишь, что у меня ужасный характер с кучей отвратительных недостатков, и убежишь через день, зажав нос от отвращения.

- Значит, о моей неидеальности тебе подсказала прямолинейная мужская логика? - обиделась я на речь Мелёшина.

Он возвел глаза к потолку салона и промычал что-то сквозь стиснутые зубы. Наверное, выругался."

"- Умеешь же найти нужное зернышко в стоге сена.