Sindroma unicuma. Книга 2.

- Ребенок тянет тебя на дно, разве не видишь? Его мать - шлюха. Нарочно не избавилась от плода, дождалась, когда стало невозможным вытравить, и принесла подарочек в подоле.

- Магда, уйми язык. Что случилось, теперь не изменить. Оскорбляя ее, ты унижаешь меня. Как-никак мы были женаты.

- Заморочила тебе голову, уголовная дрянь, - прыскал злобой женский голос. - Блаженная, и её отродье получилось таким же.

- Магда! - рявкнул собеседник, и я испуганно сжалась от окрика. Мужчина продолжил, мгновенно успокоившись: - Тактика не изменится: ошибки прошлого и заботливый отец, беспокоящийся о своем ребенке.

- Ни одной приличной женщине не понравится, когда за твою штанину цепляется огрызок. От него надо избавиться.

- Не кощунствуй. Если судьбе угодно, чтобы ребенок появился на свет, значит, так должно быть.

Очкастый профиль оскорбленно фыркнул и отвернулся к окну:"

"- Как знаешь. Не хочешь прислушаться к совету и прошлепаешь партию.

- Поглядим. И зажги свет. Хватит экономить на пустом месте.

Окно расплылось, и передо мной снова появился знакомый океан, только берег был не пологий, а обрывистый и крутой. По плывущему пуху и кругам на воде, я догадалась, что океан тек в одном направлении с неспешной молчаливой величавостью, и неизбежность, с которой неведомая сила перемещала немыслимые водные объемы, унося за поворот, потрясла меня.

На дальнем берегу океана кромка темного леса перевернулась, решив искупаться в воде. Глупые деревья, - посочувствовала я им. Не подозревают, что их тоже смоет в неизвестные дали.

- Посмотри, что там плывет? - спросил сзади скрипучий голос.

- Где? - вытянула я шею.

- Вон там. Подойди поближе, - подтолкнули меня в спину.

Берег был глинистым и неровным, местами целые пласты осели или обвалились, осыпавшись.

- Наверное, это плот или корабль, а на нем плывет пират, - сухой жилистый палец с вросшим ногтем ткнул на океан.

Никаких кораблей и пиратов на водной глади я не видела, но не стала признаваться в слепоте. Осторожно сделала шажок к краю, выглядывая по сторонам. Еще шагнула и провалилась вниз.

На меня накатила паника. Пытаясь выкарабкаться, я с отчаянием хваталась за жалкие кустики и травинки, а меня неудержимо утягивало за увязнувшие ноги. В трех шагах слабый ветер шевелил подол черного платья, приоткрывая черные ботинки со шнурками, с интересом уставившиеся на меня.

Из последних сил цепляясь ногтями за землю, рыхло проскальзывающую между пальцев, я хотела закричать: ""Ма-ама!"", но вырвался лишь тонкий писк. От безраздельного ужаса и неотвратимости грядущего меня парализовало. Когда я сдалась и перестала что-либо соображать, меня схватили за шкирку и вытащили из черной пропасти, а потом поволокли куда-то.

- Посмотри на себя, мерзавка, - злобствовало черное платье.