Sindroma unicuma. Книга 2.

- Грязная неловкая девчонка! Ты испортила лучший выходной костюм. Ну, ничего, сейчас мы его отстираем.

Черное платье швырнуло меня в ванну и включило холодную воду. Плача, я выдиралась, пытаясь выбраться, но сильные руки безжалостно спихивали обратно, намыливая вместе с промокшей одеждой и окатывая ледяной водой. Грязь утекала потоками в слив.

После того, как охрипло горло, оставалось поскуливать, сжавшись в комочек, чтобы согреться.

- Вот тебе наука, чтобы бережно обращаться с вещами, уголовное отродье, - шипело черное платье.

Зубы громко стучали, и меня колотило, как язычок в маленьком колокольчике, с которым я обычно играла, убедившись, что никого нет поблизости, так как боялась навлечь недовольство.

***

Очнулась оттого, что кто-то легонько тряс за плечо.

- Эва! Проснись, Эва!

- Что? - сипло забормотала, не в силах разлепить глаза. Кто это? Не сразу дошло, что надо мной склонился обеспокоенный Мелёшин.

- Ты плакала, - пояснил тихо. - Я испугался за тебя. Сначала не понял, кто пищит так тоненько. Что тебе приснилось?

- Тут много и пусто, - пробурчала сумбурно. - Места много, но оно не греет. Я замерзла. И окно большое.

Вдруг кто-нибудь разобьет и залезет? Боюсь.

- Иди сюда, - сказал Мэл, залез под одеяло и притянул к себе. - У тебя лицо мокрое. Страшный сон?

- Да, - проворочала я языком, отогреваясь у теплого бока, и, прижавшись сильнее к Мелёшину, уснула.

Отличный сон под утро, отличное пробуждение и бесящий потолок. Я поняла, что неправильные формы раздражали меня невыносимо. Наверное, чтобы достать до верхней точки, необходимо заказывать подъемный кран.

Потянувшись вкусно и полно, разогрев каждую мышцу, я сладко назевалась. А при виде спящего Мелёшина, вольготно развалившегося на другой половине дивана, вспомнились ночные страхи.

Осторожно убрав руку Мэла, я выбралась из-под одеяла и на цыпочках сбегала в ванную, где привела себя в относительный порядок. Сначала решила потихоньку одеться и драпануть из квартиры, но потом подумала: взгляну напоследок, как спят принцы. В моем представлении они должны спать на спине, сложив руки на груди, словно умершие, а рядом обязан покоиться на подушке верный меч.

Забравшись на диван, я устроилась рядом с Мелёшиным, и, облокотившись, принялась наблюдать за ним.

Пока бегала по своим гигиеническим делам, Мэл развернулся на другой бок лицом ко мне. Он мало походил на принца: всхрапнул, пару раз причмокнул, потер во сне щеку и обнял подушку. Я с интересом наблюдала за подрагивающими ресницами и заметила, как мимолетный отблеск слабой улыбки набежал на его лицо. Судя по всему, Мэлу снился хороший сон, в отличие от моего, ночного и безрадостного.

Не будем вспоминать о плохом, будем мечтать о хорошем. Не удержавшись, я осторожно провела пальцем по бровям Мелёшина, ""разрисовывая"".