Sindroma unicuma. Книга 2.

Кроме меня, никакие Э не бродили в окрестностях чердака, поэтому я решила, что послание предназначается мне, к тому же, кое-какие ориентиры в записке подтвердили догадку.

""Здравствуйте, Э! М. перед отъездом сказал, что можно обратиться к вам. Большое спасибо за фрукты, они выручили сполна. Можете достать для новенького? Заранее спасибо. А.""

Сколько времени провела записка на чердаке в ожидании адресата? Наверняка не меньше недели после того, как уехал Марат, и, возможно, автор послания ежедневно поднимался под крышу, чтобы удостовериться, ушел ли призыв к Э по назначению.

""Спасибо, А.

"" Агнаил? Я задумалась над содержанием. Марат уехал - это хорошо. Вместо него приехал другой парень, молодой и зеленый, которому тоже вырезали треограмму на спине, и он тяжело переносит незаживающие раны. Немудрено, на его месте я без конца ныла бы и плакала от постоянной боли.

А. попросил о новой порции ахтулярий. Если употреблять фрукты внутрь или смазывать их соком глубокие раны и язвы, то чувствительность нервных окончаний притупляется на продолжительное время. Проблема состоит в том, что после погрома в оранжереях меня не подпустят к оскверненным ахтуляриям и пушечный выстрел.

Не красть же их?

Сперва я решила написать ответ для А. с извинениями и отказом в помощи, но передумала. Положив записку в сумку, поплелась в общежитие обедать. Я теперь свободная девушка, не обремененная отношениями с парнями.

Радик, с которым мы не виделись почти два дня, начал рассказывать о времяпровождении у дяди, но заметил мою отстраненность и замолчал. Я на автомате сварила лапшу и намазала бутерброды. Ела машинально, лишь бы занять рот. Очнулась, когда в руке оказалась карамелька.

- Очень плохо? - спросил парнишка.

- Плохо, но жить можно, - пробормотала я, освободив конфетку от фантика. - Готовишься к экзамену?

- Ага, только плохо получается. Соседи постоянно шумят, и напарник по комнате не дает толком сосредоточиться. По возможности хожу к дяде и сижу в библиотеке или в архиве.

- А ты приходи ко мне. У нас тихо. Но учти: когда учу, то повторяю вслух. Заткнем уши ватой и будем зубрить.

Радик хихикнул:

- Спасибо. Если прижмет, приму приглашение.

- Обязательно принимай и не церемонься.

- Запасайся ватой, - пригрозил он шутливо. - Ужинать будем?

- А то как же!

Про себя я решила, что после еженедельной получки в пятьдесят висоров обязательно пополню рацион чем-нибудь вкусненьким.

Хватит держать дух в черном теле.

- Слушай, мне сейчас нужно на работу, а потом на осмотр. Появлюсь вечером, так что можешь остаться здесь. Никто тебя не съест, - ухватилась я за идею.

В самом деле, чего мне бояться? Фляжка у профессора, деньги и документы ношу теперь при себе, не вынимая из сумки, а других ценностей в швабровке нет. К тому же, я не сомневалась в честности Радика.