Sindroma unicuma. Книга 2.

- Ладно, - согласилась я с необходимостью соблюдения тайны. - Что скажете на остальные обвинения?

Мужчина негромко рассмеялся.

- Рассматривайте четверку как моральную компенсацию за встречу с нашим подземным чудовищем.

- Альрик Герцевич! - задохнулась я от возмущения, потому что он не потрудился придумать приличное объяснение. - Как вы могли?

- В начале разговора вы назвали меня идеальным. Прежде всего, я... - замялся он на мгновение, - человек и ничто человеческое мне не чуждо. Признаю, проявил слабость. Пойдете жаловаться или потребуете пересмотра оценки? Учтите, Монтеморт погасил ведомость, и откат результатов экзамена будет непростым.

- Даже не знаю... - пробормотала я неуверенно.

- Меня удивляет ваша реакция на полученную оценку. Я мог бы понять негодование, если вы строили бы планы, связанные с символистикой, или имели другие честолюбивые замыслы. К примеру, Лиза связывает свое будущее с символьной механикой, и знания пригодятся ей в голове, а не в строчке ведомости. Так ли велика беда в полученной четверке? Зато перешагнете зимнюю сессию и уверенно доберетесь до летней. Кто знает, вдруг злой рок, витающий над вами, исчезнет, и вы задержитесь в столице дольше одного семестра?

Хотелось бы, - согласилась я молчаливо.

Надоело менять адреса, пароли, явки.

- Из-за моей оценки Мелёшин будет ходить на пересдачи.

- И не только. Он виноват в собственной несдержанности. Я мог бы объявить во всеуслышание, что Мелёшин применил без разрешения plasticini* на экзамене, - профессор вынул из кармана жилетки серебристый блинчик. - Однако он отделается административным наказанием за хулиганское поведение.

Я растерянно обвела пальцем бугристости бывшего пера, слипшегося в плотную лепешку.

Стоило поблагодарить мужчину за то, что он сохранил в тайне проступок Мэла.

- Несколько человек, кроме него, стали свидетелями незаслуженной четверки, - сказала, опустив голову. - Наверное, поползут слухи.

- Не поползут, - успокоил Альрик. - Студенты видели показательное выступление Мелёшина, но не слышали разговора у стола. Мелёшин же применил знакомое вам legra vi labum* и опять без санкции преподавателя. Как видите, во всем, что касается вас, он стремится к тотальному контролю.

Небольшая поправка, уважаемый профессор.

Мэл норовит контролировать всё, что касается и вас. На сегодняшнем экзамене он проштрафился по самые уши. Достаточно, чтобы его безоговорочно отчислили из института, невзирая на заступничество свыше.

И все же, несмотря на то, что студенческое будущее Мэла висело на волоске, слова профессора о собственничестве парня разволновали меня. Мэл осознанно пошел на нарушения правил, потому что ревнует. Ревнует! Мой Мэл, - улыбнулась я с нежностью.

Неожиданно в голову пришла следующая неприятная мысль.