Sindroma unicuma. Книга 2.

- А как ты?

- Тоже нормально, - вздохнул Петя нервно, хотя спокойствие давалось ему нелегко. Наверное, парень тоже держал под рукой бочку успокаивающих капелек и время от времени зачерпывал поварешкой. - Завтра подъеду, как договаривались, хорошо?

- Конечно, я помню.

Мы помолчали.

- Эва! - воскликнул чемпион. - Ты на меня не обижаешься? Я чурбан, прости. Не знаю, как вести себя с девушкой."

"- Совсем не обижаюсь, - ответила я великодушно. - На ошибках учатся.

- Конечно! Спасибо, Эва.

- Не за что. До завтра.

- До свидания, - попрощался воспитанно Петя.

""На ошибках учатся""... Не хочу быть прописью для выработки хорошего почерка. Пусть спортсмен учится на других.

Интересное сравнение: Мэл и Петя - непохожие во всем, но и тот, и другой признались, что не умеют общаться со слабым полом. Точнее, с одной девушкой. Со мной.

Едва я нажала кнопку ""отбой"", отвязавшись от надоедливого чемпиона, как снова затрезвонил телефон.

Мэл. Его не приглашали на беседу!

Вальяжность испарилась. Я вскочила с кровати и снова села.

Телефон звонил и звонил - требовательно, настойчиво. Целую вечность названивал, прежде чем мой палец нажал на соединение. Что за наглые конечности нынче пошли: нет, чтобы отключить назойливый аппарат, они самостоятельно вытворяют безобразия. И рука повела себя отвратительно, самовольно поднеся трубку к уху.

Сейчас скажу Мэлу, чтобы больше не звонил. Осточертело его молчание хуже горькой редьки. И так жизнь нелегкая, еще столичный принц добавляет потрясений.

Я открыла рот, чтобы выдать что-нибудь обидное и едкое, но язык отказался шевелиться, а горло сдавило. Саботаж на корабле! Неповиновение в трюмах!

Очевидно, у Мэла тоже пересохло в нужных местах, потому что он опять безмолвствовал, зато на заднем фоне слышались музыка и громкие голоса.

Значит, он развлекается в веселой компании вместе со своей общипанной змеей и еще смеет названивать! - захолонуло меня возмущением. Упреждая местный ядерный взрыв, в телефоне хлопнуло, зашуршало, и музыка отдалилась, став еле слышной, а голоса пропали. Но Мэл не исчез, он был там, на другом конце: в динамике слышалось его дыхание и невнятное постукивание.

Утомился, бедненький? Устал развлекаться? - вскипела я как молоко, убежавшее из кастрюльки. Вот возьму и отключусь в любой момент. И сделаю это, мне нетрудно.

В динамике снова хлопнуло, и донесшийся до уха всплеск музыки и голосов сообщил, что уединение Мэла нарушено.

- Опять паримся? - спросил мужской голос на заднем фоне. - Вечерушка только началась, а ты закис. Выглядишь как маринованный огурец и не хочешь расслабиться.

Макес! Это он, - выдохнула я с облегчением, узнав знакомые интонации, и снова напряглась. Значит, вот каким способом мы развлекаемся, сбрасывая послеэкзаменационный стресс?

Мэл молчал.