Sindroma unicuma. Эпилог

Как бы ты поступила на моем месте?

— Не знаю, — ответила она честно. — Наверное, потому что не представляю, каково это — быть слепой. Извини.

Зато я представляю. И шепотки за спиной ничем не лучше страха, въевшегося под кожу за годы пряток и притворства.

Вива оказалась на редкость нелюбопытной. Не задала ни одного вопроса, не поинтересовалась подробностями, зато предложила попробовать косметологическую новинку: безвредный загар для поганок с чувствительной кожей.

Добиваясь от меня совершенства во внешности и в фигуре, стилистка оставалась верной своим принципам. Она по-прежнему придавала огромное значение интимной составляющей в жизни всякой пары и не уставала просвещать меня.

Секс правит миром. Кто стоит у власти и денег? Мужчины. Похоть, страсть, вожделение — рычаги, с помощью которых можно ими управлять. Представь, среднестатистический эмпэ думает о сексе до двадцати раз за день, и извращенные фантазии составляют больше половины мыслей. Так вот, ты должна занимать хотя бы часть их.

Циничная лекция вызвала у меня растерянность. Вообще-то я считала, что любовь стоит превыше названных Вивой рычагов.

Стилистка потопила мою наивность:

— Он тебя добился.

Завоевал. Порог преодолен, ступенька достигнута. Мелёшин стремится дальше, к новым свершениям. Такова его натура. Понятно? Так что меняйся, изобретай, искушай. Мужчинам приедается одинаковость. Скука и однообразие убивают любые чувства. Острое со временем становится пресным, сладкое — приторным. Иногда хочется попробовать кислинку.

И мне приходилось изобретать, хотя способы обольщения, старые как мир, придумали задолго до моего рождения. Я подкидывала в карман пиджака записульки легкомысленного содержания, и Мол звонил с работы, шипя в трубку: «Ты что, в институте без нижнего белья?!» Или надевала кружевную юбку с прорезями в провокационных местах, и стоило больших трудов доказать Молу, что одежда улучшена иллюзией непрозрачности.

И все равно в наших отношениях чего-то не хватало. Выходило так, что в периоды полнолуний верховодила я, а Мэл покорялся. В остальное время вроде бы всё происходило здорово, но как-то ровно, предугаданно. Наверное, Мэл не хотел обидеть меня грубостью и боялся оскорбить насилием и принуждением.

Вспышки, похожие на наше противоборство после девчачьей гонки, случались единично.

Но почему-то именно они болтались в памяти бельмом. В такие моменты упрямство лезло из меня пенной шапкой, как и желание делать назло, подначивая Мэла. И зеленые огоньки в его глазах становились прямым указателем охотничьего азарта. Ведь он был игроком.

Однажды мне пришло на ум, что одним из способов освежения отношений может быть небольшая ссора на пустом месте с последующим жарким примирением. Увы, Мэл тяжело переживал наши конфликты.