Sindroma unicuma. Эпилог

Послышался звук расстегиваемой молнии, и Мэл в два приема сдернул с меня одежду, надетую ниже талии.

Без долгих прелюдий и нежностей. Жестко, бесцеремонно, но горячо… огненно… испепеляюще.

Он заставил меня смотреть в зеркало. Разве ж я отказываюсь?

Наши взгляды встречаются в отражении, и это ужасно возбуждает. Глаза в глаза.

Бесстыдно посасываю его палец. Мэл двигается резко и грубо ласкает.

Невозможно молчать. Нет мочи сдерживаться.

— Эвка, — выдыхает он шумно в затылок, и я слышу, чувствую его удовольствие.

Сердце выдает невоспроизводимую какофонию ударных, и зрение возвращается не сразу.

Разгоряченная кожа реагирует на малейшее прикосновение, но Мэл не позволяет мне упасть, хотя его тоже пошатывает.

А сапоги я всё-таки купила. Тайком от него. Пригодятся.

Мэл перестал ездить на цертамы*. Как отрезало.

Надоело, — отвечал на мои вопросы. — Ничего нового. Заклинания всё те же, как и лица. Скучно.

Так я и поверила. Тут дело нечисто. С какого-то перепугу вдруг навалилась скукотища. Хотя всё возможно. Может же человек расхотеть? Мэл — натура увлекающаяся.

А потом неожиданно нашелся заменитель неформальных сборищ.

Один из приятелей Мэла пригласил его на пилбол*, и мой мужчина, ранее презиравший детскую беготню с игрушечным оружием, согласился от нечего делать. И взял меня.

База — за городом, на выгороженной территории в лесном массиве. Полный запрет на мухлевание, как и на цертаме*. Участники пользуются тем, чем наградила наследственность — зрением, слухом, обонянием.

Две команды в маскировочных костюмах. Ружья и пистолеты, сменные тубы в патронташах, набитые шариками с краской.

Можно воевать до полного истощения, когда «в живых» останется единственный герой. Можно играть на время или до попадания в голову или с ограниченным количеством патронов.

Точность попадания оценивались в баллах. Самым крутым считалось зарядить в задницу врага. Плюсовалось десять баллов зараз. Затем по понижающей — спина. Таким образом, котировались тыловые части. Стыд и позор вояке, который позволит противнику подобраться сзади.

Особо издевательским считалось попадание в область паха, приравнивавшееся к восьми баллам.

Прочие филейные части, голова и конечности оценивались в соответствии с красочной схемой, представленной на плакате.

На удавление Мэл воодушевился предстоящей бойней. Он помог мне облачиться, показал, как отрывать фидер и засыпать шарики из тубы, научил, как правильно держать приклад, наводить прицел на мишень и нажимать на спусковой крючок. Пластиковое ружье имело облегченную конструкцию, поэтому отдача в плечо не чувствовалась. Но Мэл потребовал, чтобы мне выдали пистолет.