Sindroma unicuma. Эпилог

— Еще одна шуточка, и пригвозжу тебя к двери, — огрызнулась я и, заткнув нос и уши ватными жгутиками, улеглась с книжкой на диване.

— Странно, — почесал макушку муж. — С тобой всё в порядке?

— Настолько, насколько возможно в полнолуние, — ответила я, извлекши когти и продемонстрировав, спрятала обратно.

— Уау. То есть необычно. И непривычно. И скучно, — протянул он разочарованно.

— Езжай на работу. Сгоняй «Турбу» на диагностику.

— Нет уж. Лучше пригляжу за тобой. Подозрительно всё это. Напоминает затишье перед бурей.

Буря не состоялась, чем полностью дезориентировала мужа.

Время шло. Документы, согласованные в двух министерствах и трех департаментах, лежали на рабочем столе Рубли, а премьер-министр их не подписывал.

— Почему? — спрашивала я каждый раз, когда Егор приносил неутешительную весть.

Наверное, Рубля решил, что я собираюсь драпануть на задворки страны в надежде, что обо мне забудут на Большой земле. Заодно утащу на край света родовитого висората, обеднив нацию. И ведь боялась себе признаться, но всё чаще меня одолевала подспудная мыслишка: уехать на побережье и остаться там.

Навсегда. Егор сказал, что не стоит принимать всерьез предупреждение премьер-министра, но я не верила и не строила радужные планы. Пророческое око показало мне будущее. Следующий этап — побережье. Так почему же Рубля не подписывает?

Однажды Егор вернулся с работы возбужденным и, похоже, в радостном настроении.

— Два часа назад у Рубли был сердечный приступ. Он в правительственном госпитале, — сообщил, понизив голос, хотя надобности в таинственности не было. Всё равно никто не услышит и не увидит. — Эвочка, прошу, никому ни слова.

Новость под большим секретом.

— Наглухо, — «застегнула» я рот на молнию. — Это хорошо или плохо?

— Пока неизвестно. Если последствия окажутся тяжелыми, Рубле придется освободить пост премьера. А если он отделается легко, наши документы зависнут.

— Надолго? — мой голос дрогнул.

— На время реабилитации… Месяц или около того.

Премьер-министр лежит в больнице, опутанный датчиками и трубками, а вокруг суетятся врачи. И что, жизнь остановилась? Наверняка у правительства есть запасной вариант на случай внезапной немощи Рубли.

— Разве Семут не может подписать визу?

— Нет.

Порядок таков, что полномочиями наделен премьер-министр. Семут, как исполняющий обязанности, не имеет права подписи.

— Что же делать? — заметалась я по комнате. Каждый день ждала и мечтала, что вот-вот… что сегодня Егор скажет: «Ура, документы подписаны. Можем ехать». А сейчас планы рушились, рассыпались как песочные замки. Время утекало как вода, и отпущенный Рублей год таял мартовским снегом.

— Выждем немного, и ты отправишься на восток с моей мамой, — заключил муж.