Сирийский рубеж 2

Зато много вертолётов и автомобильной техники, расставленных близко друг другу. Ощущение, что десантную операцию даже не начинали.

— Такое ощущение, что совсем забыли сирийцы о мерах предосторожности, — сказал Кеша, когда мы начали снижение.

— Ну или забили, — добавил я.

Земля постепенно приближалась, а лицо продолжало гореть сильнее. Ощущение, что набегающий поток ветра какой-то раскалённый и обжигает щёки.

— Ещё немного. Высота 20. Обороты норма, — подсказывал по внутренней связи Кеша во время снижения.

У самой земли начала подниматься пыль, забиваясь в кабину. Видимость нулевая. Вертолёт продолжил удерживать на таком же режиме. Уже всё равно никуда не денется от земли.

— Кас...са…ние, — проговорил Кеша, когда вертолёт пару раз слегка подпрыгнул на площадке.

Не дожидаясь, когда пыль рассеется, мы быстро начали выключаться. Стоп-краны пришлось закрывать вслепую. На зубах уже хрустел песок, а тело начало ломить.

Из грузовой кабины все вылезли, и следом вышли и мы с Кешей.

Выбравшись из вертолёта, я тут же присел на горячую каменистую поверхность. Сняв шлем, я с новой силой ощутил боль в районе левого глаза.

— Нет уже сил, — присел рядом Кеша, вытягивая ноги вперёд.

Я бросил взгляд на вертолёт. Из кабины шёл дым. Передняя часть имела несколько пробоин, а блистеры разбиты. Удивительно, как нас ещё обошли стороной пули.

Недалеко он меня положили Виктора на брезент. Ему оказали помощь, но выглядел он весьма бледно.

— А нас не встречают, верно? — спросил бортовой техник.

Я оглянулся по сторонам, чтобы найти хоть кого-то, кто бы к нам бежал или что-то суетился. Но мои надежды не оправдались.

— Пойду… разберусь, — поднялся я с земли.

— Сан Саныч, у тебя бровь сильно разбита и руку зацепило… — начал меня останавливать Иннокентий.

— Ага. Я только возьму освобождение на пару-тройку дней и вернусь."

"Когда мы прошли 100 метров, нас всё же встретили два сирийца, подъехавшие на УАЗе без крыши.

— Это… вы… 202-й? — указал на меня один из солдат, и я кивнул. — Всё сделаем.

Чего не сделали сразу, непонятно. Но у меня ещё возник один вопрос — почему в районе Хабита столько людей и техники?

— А почему вертолёты и солдаты здесь? — спросил я.

— Приказа на погрузку не было.

Я кивнул и пошёл обратно к подчинённым. Вертолёты Хачатряна и его ведомого уже выключились, когда к нам подъехали две машины с медиками. Раненного сирийского лётчика забрали первым и увезли к одному из вертолётов.

Нам же стали оказывать помощь, расспрашивая о состоянии.

— Сириец здорово переломался, Саныч. Повезёт, если будет ходить, — объяснял мне Лютиков, пока доктор обрабатывал мою бровь.

— Главное, что живой.

Рядом со мной всё время стоял Рубен и Рашид. Лица у них были мрачные.

— Вы на меня, как на покойника смотрите. Что случилось? — спросил я.