Сирийский рубеж 2

— Эм… нам бы тут как тут поговорить, Сан Саныч, — сказал Рубен.

— Может тет-а-тет? — поправил я.

— Наедине, короче говоря, — добавил Рашид.

— Да доктор всё равно русский не знает. Верно, док? — спросил я у врача, улыбнувшись.

— Конечно нет, — ответили на русском доктор.

Но Рубен и Рашид не решались начать разговор. Экипаж их ведомого стоял в стороне и тоже наблюдал за операцией по заживлению моей брови.

Похоже, я начал понимать, в чём причина разговора.

— У меня к вам претензий нет, мужики. Вы выполняли мой приказ держаться в заданном районе. Никто не застрахован от такой засады, пускай и грамотной.

— Но мы должны были его увидеть раньше. Выходит, чуть вас не погубили, — ответил мне Рашид.

— Ну, нас чуть было не погубил крупный калибр пулемёта, а не вы. Так что, работаем дальше, мужики, — сказал я и пожал каждому из ребят руку.

Доктор закончил надо мной колдовать в тот момент, когда на горизонте показались три вертолёта.

— Аль-каид, тебе и твоим ребятам надо в госпиталь. У тебя в руке несколько осколков, которые лучше вытаскивать в более стерильном месте, — объяснил мне доктор.

— Спасибо. Мир тебе!

— И вам, — пожал мне руку доктор и направился к машинам.

На посадку зашла тройка вертолётов Ми-8. Из первого вылез полковник Мулин и быстрым шагом направился в нашу сторону. Пока у меня ещё были силы, нужно ему доложить.

После краткого доклада о произошедшем, Мулин пожал мне руку и обошёл остальных. Поблагодарил каждого за работу.

— Как самочувствие? — спросил Антон Юрьевич, подойдя ко мне.

— У меня нормальное, а вот экипажу нужен госпиталь, — кивнул я в сторону Виктора и Кеши.

— Тебе майор тоже нужно в госпиталь. А мы пока поработаем. Уже без вас и нормально.

Как-то двояко эту фразу сказал товарищ полковник. Будто в чём-то видит нашу вину.

— А чем мы были плохи? — спросил я.

Антон Юрьевич напрягся, снимая кепку с лысой головы. На таком солнце я бы лучше макушку поберёг.

— Ничем. Вы и ваш экипаж выполнили приказ, спасли сирийского лётчика. Но при этом был повреждён вертолёт. В таком состоянии он ещё долго будет вне строя. А может и вовсе больше не полетит, — указал Мулин в сторону Ми-8.

— Главное, что выполнена задача, верно? — спросил я.

Мулин закусил губу, но потом кивнул, согласившись со мной.

— Десантная операция не состоялась. Сирийцы потеряли один самолёт и ещё три повреждены. Ну и у нас один вертолёт разбит. Как вам итоги операции, Клюковкин?

— Мы ни одной бомбой по противнику не попали? — уточнил я.

— Попали, — скривился Мулин и ещё раз осмотрелся по сторонам.

Не могу я пока понять, хвалит нас заместитель командира корпуса или обвиняет в потере вертолёта. Хотя, может он этого и хочет — поставить нас в тупик и дать пищу для размышлений.

— Ладно, Клюковкин.