Сказание о Старом Урале

– Да ты очумел, что ли? Всякий день хожу об эту пору. Енералу сметанку ношу. Пошто ноне строгости?

– Сама знаешь: невьянский хозяин прикатил. Мельковским ротозеям праздник изладил.

– Стало быть, Демидов-то побаивается народа. Слыхивала про него. До старости, слышь, дожила, а его плетки на своей спине не испытала. Слыхивала, ужасти как он над народом изгаляется. Вот и боится людей работных. У енерала заступы просит. Помилуй господь нас, грешных. Царица небесная, заступница сирых, спаси нас от злыдня-хозяина!

– Чего плетешь, Захаровна, на народе? Он, сказывают, от самой царицы сюды дослан, немцев гнать, – перебила старуху одна из востроносых женщин.

– Это я-то плету? Глядите! Ох и ворона ты, Григорьевна! Носик у тебя остер, и каркаешь по-вороньи. Нешто злодея такого царица к нашему енералу пошлет? Слушать даже обидно.

Солдат ласково похлопал старушку по спине.

– Ступай, баушка. Наверняка у Афанасьевны нужда в сметане.

– И то пойду от греха. И скажет же эдакое баба!

Старушка обернулась к притихшим женщинам.

– Топайте, бабоньки, по домам. Аль дома забот не стало? Чему быть, того не миновать.

А на служивого – чего серчать? Он, чай, вроде нас, подневольный человек.

– Так пусть и не заносится перед нами.

– Идите, голубушки, по домам.

Старушка вошла в крепость, а народ стал нехотя расходиться. Рыжий мужик Филимон, по-недоброму оглядев в последний раз солдата, пошел со своей супругой восвояси, бормоча себе под нос:

– Ну и солдат! Так и не дал поглядеть коней-лебедей!

* * *Неожиданное появление Демидова в коридоре Горного управления переполошило и посетителей, и многочисленных чиновников. Просители всех сословий и чиновники всех рангов сразу забыли различия в чинах и взволнованно зашушукались.

Пошли самые невероятные догадки насчет приезда заводчика.

Шепот слышался во всех комнатах управления. Передавали со злорадством, что Демидову пришлось дожидаться в приемной целых двадцать минут, пока генерал вел в кабинете беседу с горным чиновником Арцыбашевым и геодезистом Шишковым.

Всем хотелось знать, о чем будут беседовать два уральских медведя, которым с первой встречи стало тесно в одной берлоге.

Старшие чины управления уже поговаривали, что накануне вечером командир придумал наконец кушвинской горе название и что донесение на высочайшее имя повезет в Петербург Арцыбашев.

Самоличный приезд в крепость Демидова расценивали как нечто чрезвычайное. Все знали, что даже при Виллиме Геннине, которого Акинфий Никитич называл своим другом, он никогда не наведывался в крепость. А тут вдруг ни с того ни с сего появился в гостях у своего врага. Все недоумевали.

Управление походило на военный штаб в дни генерального сражения.