Сказания Меекханского пограничья. Книги 1-5

И именно они непрестанно раздували тлеющие угли войны.

Для тех юношей, что не наследовали ничего, кроме оружия и одежд, единственным шансом выйти в люди служили трофеи и военная слава. Рейды на территории соседей, похищение животных, женщин и детей, поимка пленных, которые позже умирали во славу своих победителей, были единственным смыслом их существования. Это Найвир посоветовал провести ночь в море. «Даже стая бешеных собак менее опасна, чем группа юношей в подпитии, подзуживающих друг дружку к выражению отваги и мужественности», – говорил он, поглядывая на берег.

Альтсин с ним согласился.

В Понкее-Лаа тоже встречались такие группы, главным образом среди молодых хулиганов. Порой было достаточно неосторожного слова или взгляда, чтобы ради развлечения они забили кого-нибудь насмерть, а схватки между бандами таких подростков были кровавей и безжалостней, чем войны между воровскими гильдиями, где, по крайней мере, существовали хотя бы какие-то правила. Как видно, законы, управляющие людьми, везде одинаковы – без разницы, из какой страны те происходят.

Альтсин поделился этими соображениями с молодым монахом, в ответ его удостоили рассказом о бандах сельских парней, что бьются друг с другом во славу своих селений, о конкуренции между подмастерьями разных цехов, что часто кончалась переломанными руками и ногами – а то и смертью, – и о бандах болельщиков в разных городах Империи, что делились на фракции и могли вызвать беспорядки, опустошавшие целые районы.

Эти последние несколько поутихли после войны с кочевниками, когда император приказал рекрутировать многих в армию, аргументируя тем, что уж если они так сильно любят сражаться, то у Меекхана не будет лучших защитников. И все эти группы объединяло одно: почти полностью они состояли из молодых мужчин, у которых не было ни жен, ни детей.

Порой заговорить с братом Найвиром – все равно что проковырять дыру в плотине.

Но, учитывая, что Йнао отзывалась лишь словом-другим, а Домах все еще находился под клятвой Мертвых Уст, Альтсин как-то с этим смирился. Лучше дикий поток слов, чем мрачное молчание."

"Огни на берегу погасли ближе к полуночи. Вор прикидывал, праздновала ли эта ка’хоона завершение какого-то рейда, оплакивая танцем и пением своих мертвецов, – или лишь готовилась к походу.

Так или иначе, этой ночью они тоже сторожили, потому что полмили от берега могли обеспечить безопасность, но лучше было не искушать судьбу.

В следующий полдень они миновали устье Малуарины. Удивительно узкое и негостеприимное. Вести, передаваемые странствующими на юг монахами, гласили, что в реке порой до полумили ширины, но устье ее резко сужается до каких-то трехсот ярдов, из-за чего река не столько впадает, сколько выстреливает в океан со скоростью горного потока.