Сказания Меекханского пограничья. Книги 1-5

Глядя ей в глаза, он понял: она уже приняла решение, и решения этого не изменит ничто. Сеехийцы славились безоговорочной верностью своему клану и племени. А она, как вдруг до него дошло, сама признала, что многократно проведывала святилище местного божка. А еще – имела власть распоряжаться даже Черной Ведьмой. Некто такой должен обладать… другой шкалой лояльности.

– Сирота, вор, обманщик, моряк, странствующий учитель, дровосек, монах – и сам уж не помню кто еще. А ты?

– Это плохой ответ. – Казалось, будто ремни, из которых была она сделана, затрещали. – Неправдивый.

– Правдивый. Но не такой, какого ты ожидала. Мне что же, соврать, чтобы ты почувствовала себя удовлетворенной?

Они мерились взглядами. Женщина сидела на корме, он на носу, разделяла их лавка, меньше чем шесть футов. Она не воспользуется магией – не после того, что он показал, но ладонь ее потянулась куда-то за пазуху, в глубины серо-бурой одежды. Кинжал. Прямой клинок, восемь дюймов длины, в момент атаки перебросит его в левую руку. Сейчас.

– Нет! Он тебя убьет!"

"Он не знал, что подействовало: его жест, выброшенные вперед ладони или то, как он выплюнул из себя эти слова, но она замерла на половине движения, странным образом склоняясь, почти падая с лавки.

И тут же пришел ответ, что-то вроде резкого шебуршания внутри: словно десять тысяч сердец одновременно застучали в нем; головокружение и быстрая, резкая судорога, дергающая в солнечном сплетении. Вкус крови на губах. Он выругался, выплюнул огненную алость и изо всех сил ударил ребром ладони о борт. Боль взорвалась, охватив все предплечье; он ударил снова, тем же местом, онемение поползло вверх, охватило плечо, он замахнулся…

Старческая ладонь ухватила его за руку, придержала.

Глаза ведьмы уже не напоминали колодцы, наполненные смертью.

– Сломаешь кости. – Хватка ее была словно клещи. – А сломанная ладонь долго заживает.

Медленно отпустила его и села на свое место. Поправила одежды.

– Я Гуалара Эрвос из клана Удрих племени белых уверунков, – начала она спокойно, словно они только что повстречались. – Семьдесят лет как я ведьма. Когда стою перед племенем, то служу Удрихам; когда стою перед советом племен, служу уверункам; когда стою перед островом, служу югу; когда стою перед миром, сеехийцы – мои владыки.

Повела рукой вокруг:

– Это мой остров, мой народ, мое племя и клан. В такой очередности. Я знаю, что битвы между родами не имеют значения перед клановыми нападениями, эти должны уступить перед схватками племен, которые есть ничто, когда север сталкивается с югом. А все это ничто, когда раздается призыв к камелуури, если враг топчет нашу землю.

Альтсин хмыкнул.

– Твой остров, – слова едва протискивались сквозь опухшее горло, – и твой бог.

– Да. Мой бог.