Сказания Меекханского пограничья. Книги 1-5

Ничего не скажешь? Выглядишь так, словно сражаешься с мыслями – и проигрываешь.

Проигрывал, причем всерьез. Какая-то часть вора поглощала этот рассказ с бoльшим вниманием, чем посвятил бы ему сам Альтсин. И хотя он пытался эту часть себя придавить – не получалось.

– Гуалара рассказывала мне вашу легенду. Об Имили и Руане. Об их поединке и…"

"– О да! – Хихиканье Оума сотрясло всю комнату. – Нам понадобилась та легенда, чтобы как-то договориться. Они… были чужими – несколько тысяч женщин и подростков из племени, которое говорило на другом языке и почитало другого бога.

Хотя тогда они уже не почитали никого. И мои дети – восемь тысяч потерянных и перепуганных душ. Знаешь, как было на самом деле? Рауна провалилась в одну из ловушек, поставленных Имвили. А когда сидела там с ногой, пробитой заостренным колышком, он появился лично, осмотрел ее, узнал, поскольку мои дети были выдающейся красоты, и решил убить. Вот так просто. Она вымолила, чтобы он этого не делал, изобразив одинокую жертву крушения и обещая служить и слушаться до конца жизни. А когда он, обманутый клятвами, вытянул ее из ловушки, Руана воткнула нож ему в живот. Что скажешь?

Альтсин поднял брови и пожал плечами:

– Клятва пожизненной верности и нож в живот? И чему ты удивляешься? Так оно и бывает в любом браке.

Оум захохотал:

– Ну да. Потом пришла буря. Большая и сильная, продолжавшаяся три дня и ночи, а они… лежали в яме под деревом, оба раненые и чуть живые, а когда буря закончилась, уже не имевшие желания поубивать друг друга. Когда Рауна встала предо мной с Имвили, я понял, что это наш шанс. У нас было больше мужчин и лучше с вооружением, но мои дети все еще не желали покидать долину.

Кончались припасы, мы начинали голодать, а о жизни на суше не знали ничего, не знали об охоте на местных животных, об их разведении или об обработке земли. Те обладали таким знанием, но им не хватало рук к работе и сил, чтобы защищаться.

– А раньше казалось, что вовсе нет.

– Верно. Но сражения с захватчиками стоили им множества убитых и раненых, и, продолжись они дольше, они наверняка бы проиграли. Потому мы нужны были друг другу, но требовалось и что-то еще, что превратило бы нас в единое племя.

– Магия?

Бог снова засмеялся, причем очень громко.

Альтсину казалось, что вместе с ним смеется вся долина.

– Верно. Магия. Самая сильная, какая только бывает. Ты задумывался, что превращает рода и кланы в племена и народы? Что приводит к тому, что ты склонен считать родными людей, которые не одной с тобой крови, иначе выглядят, порой даже говорят на другом языке или почитают другого бога? Истории, рассказываемые детям, друзьям, истории, что выплетаются на сон грядущий. У меекханцев есть пословица: «С Ком Говель – мой род».