Сказания Меекханского пограничья. Книги 1-5

 – Ох, проклятие, зачем я тебе это объясняю? Что тебе до этого?

– Потому что я всего лишь княжеский слуга?

– Потому что ты ребенок. Сколько, собственно, тебе лет?

Он взглянул на нее со странным блеском в глазах.

– Меньше, чем нужно, – улыбнулся он пугающе печально. – И больше, чем мне хотелось бы. Я лишь княжеский погонщик слонов, его глаза…

Она вдруг поняла. Движением быстрым, словно удар пикирующей птицы, ухватила его за руку:

– Ты будешь там с ним? Как и те, кто остался при Лавенересе. Убьют тебя…

Его улыбка заморозила ей сердце:

– Не буду.

Я отдал бы душу, чтобы быть, но он не прибудет на площадь на Маме Бо. Ему не позволят, поскольку это оказалось бы слишком символичным. А я… у меня другие обязанности. Я приносил присяги и обеты…

– Более важные, чем ты дал ему?

Деана не хотела, чтобы это прозвучало так: гневно, агрессивно, со скрытым обвинением. Он не ответил, подтянул колени к груди, спрятал лицо в ладонях.

Ох, перекладывать собственное чувство вины на других – так легко.

– Прошу прощения, – сказала она, не глядя на парня. – Ты знаешь… кто с ним будет?

Перед ними слепец снова напивался, игнорируя проливающих галоны крови бунтовщиков.

– Сухи… – шепот Самия едва пробивался сквозь какофонию, изображавшую настоящую музыку.

– Сухи?

Собственно, это было очевидным. Ни один владыка не примет на службу отравителя предыдущего князя, особенно если сперва приходится очищать трон от крови.

– Он должен сбежать… – проворчала она в пространство.

Парень вздрогнул:

– Не все выбирают бегство, Деана из иссарам, – сказал он на ее родном языке, и она снова почувствовала, как он вздрагивает.

 – Остались Овийя, возможно – Эвикиат.

– Только они? А…

Он взглянул так, что остаток сарказма застрял у нее в глотке.

– Те, кто сбежал, не могут выносить суждений?

– Да. Но там будет еще кое-кто, – сказал он неожиданно. – Еще один человек войдет с Лавенересом в Око. И умрет вместе с ним.

Глава 16

Первым чувством, которое вернулось к Альтсину, было обоняние. Душный, влажный и густой смрад подземелья, который невозможно перепутать ни с чем, наполнял его нос и полз ниже, царапая горло. Потом послышалось хлюпанье воды, медленная капель, словно из дырявого ведра.

Он чувствовал… что стоит на коленях – нет, не стоит, хотя колени под ним подгибаются, потому что тело свисает на поднятых вверх и раскинутых в стороны руках.

Что…

Боль вспыхнула яростным сиянием, которое пронзило его от макушки до пят. Словно кто-то проткнул его навылет стеклянным обломком. Он крикнул, а темнота глухо чавкнула и поглотила его крик.

Минуту он бессильно висел, не открывая глаз, боясь даже вздохнуть поглубже. Болело ужасно.