Сказания Меекханского пограничья. Книги 1-5

Должно быть, он провисел часы, а тело уступало пытке – напряженные мышцы и сухожилия, ладони, лишенные прилива крови, искривленные под неестественным углом суставы. Все ждало того момента, когда он попытается пошевельнуться.

Откуда-то пришла веселость; как он и сказал Аонэль, в последнее время его жизнь состояла из дыр в материи времени, кончающихся тем, что он приходил в себя в странных местах. И лишь одно было постоянным, всегда предшествовало этому… предшествовало… Что?

Темнота.

Сознание его висело на тонкой нитке над гигантской дырой, откуда голодными глазами таращилась на него паника.

Он не помнил. Не помнил ничего с того момента, как… как…

Тянуться за воспоминаниями было похоже на попытку вырвать ноги из липкой грязи.

Они прибыли на мол в Северном порту. Он помнил, что Понкее-Лаа приветствовал их моросью, обычной в это время года, а портовый чиновник лишь взглянул на монашеские сутаны, на посох путешественника, обвязанный шнуром со свинцовой печатью Братьев Бесконечного Милосердия, и махнул на них рукой, сосредотачивая внимание на экипаже и товарах когга, которым они сюда доплыли. Корабли, приходящие из Амонерии, несли на борту серебро, янтарь, меха, ценное дерево – там был заработок, которого не ожидалось у пары братьев из нищенствующего ордена.

Пары.

Он не вернулся в город в одиночестве. Вернулся с…

Аонэль."

"Он висел почти неподвижно, концентрируясь на воспоминаниях, которые напоминали стайку шпротов: всякий раз, когда он тянулся за одним, остальные порскали во все стороны. Аонэль решила вернуться с ним на Понкее-Лаа, чтобы выполнить ритуал, который должен был убрать из его головы кусочек души бога. Ей следовало присутствовать при конце этой истории, поскольку она была в ее начале.

«Равновесие важно, – сказал Оум. – Без него все падет».

Альтсин попытался поймать остальные воспоминания с того момента, как они покинули порт. Хаос и проблески света, отраженного от боков уплывающих шпротинок. Какой-то мужчина со знаком Реагвира на предплечьях, Дурвон почти тонет в свежей припухлости, патрули при входе в Д’Артвеену; перевернутая повозка, закрывающая путь по улице; слова «приветствую братьев, приветствую», произнесенные нарочито униженным шепотом; люди, собирающиеся в толпы согласно неким, на первый взгляд странным, принципам – не по богатству, цеху или языку; минуемая на улочке группка вооруженных палками, дубинами и ножами подмастерьев из мясников, носящих на шее символы Ладони Матери; заплаканная женщина, прижимающая к груди окровавленного мальчишку; Бендорет Терлеах, аристократ по крови, кости и лицу; пульс в висках и мушки перед глазами…

Он встряхнулся и оттолкнул эти картины.

Это дорога к безумию.

Тело подсказывало, что Альтсин висит тут довольно давно.