Сказания Меекханского пограничья. Книги 1-5

 – Голос Терлеаха дрожал, совершенно несхожий с тем, каким он разговаривал миг назад. – Я вырву его из твоего трупа и предложу ему достойный сосуд.

Второй удар настолько же силен, ребра уступают и трещат со звуком, который, кажется, отдается в черепе. Альтсин крикнул бы, сумей набрать в грудь воздуха.

– Когда это тело уже нельзя будет использовать, он выйдет. Ему придется. А я отдамся ему весь, и мы станем единством – так, как все и было запланировано. Ты украл его – так она сказала, обманул и приманил, а потом пленял несколько последних лет.

Удар в челюсть вскинул Альтсина на ноги.

Вор врезался затылком в черный клинок, сплюнул кровью. Всосал воздух и безрезультатно попытался уклониться от пинка, направленного в колено. Не удалось, и не понять, что было хуже: боль, взорвавшаяся в поврежденном суставе, или рывок, с которым его плечи приняли на себя тяжесть его тела и запылали чистым огнем.

Из этого положения у него не оставалось и шанса уклониться или защищаться, а очередные удары были настолько точны, словно этот сукин сын всю жизнь тренировался, как избить человека, чтобы тот не потерял сознание.

А он не реагировал. Всегда в таких ситуациях, когда его «сосуд» оказывался перед лицом проблем, он приходил на помощь. Даже когда у Альтсина был шанс справиться самому. А теперь… его словно не стало.

– Ты пленил моего бога. – Похожий на шипение голос дворянина раздавался, казалось, издали и свысока. – Я выбью его из тебя, выжгу, если понадобится.

Вор чуть выровнялся, поднял голову. Этот хер даже не запыхался и выглядел так, словно ему хотелось продолжать.

– Твой бог, – язык у Альтсина распухал, а потому он выговаривал каждое слово как можно медленнее, – со мной.

Ты кланяешься вот этому.

Пришел неминуемый ответ, и вору казалось, что удар плывет в воздухе, застывшем, словно мед, но уклониться шанса не оставалось. Удар в висок должен был лишить его чувств, даруя благословенное бегство во тьму, но – как же это несправедливо – единственным результатом стала вспышка в черепе и новый рывок. Плечевые суставы взвыли.

Когда он сумел сфокусировать зрение, то заморгал и увидел, что граф держит в руке факел с таким выражением на лице, словно именно он – тут и сейчас – изобрел огонь.

Ухмылка мужчины была тяжелой.

– Говорят, что обожженная кожа может свести человека с ума, когда она сворачивается и пластами отходит от тела. Хотя мой знакомый палач утверждает, что для тех, кого мучают, хуже всего запах горелой плоти.

Знакомый палач. Альтсин ухмыльнулся бы, когда бы сумел.

– Хватит. – Новый голос остановил приближающийся к боку вора факел. – Ты играешь в опасную игру, мой дорогой. Если он не откроется, а умрет, то тут останется лишь огромная дыра в земле.

Альтсин этого голоса не знал.