Сказания Меекханского пограничья. Книги 1-5

Не знал еще, кто он такой, но не нашел того, что мы, за неимением лучшего имени, зовем злом. Подлости, мстительности, глупости, вознесения собственного эго над благом остальных. В нем есть воспоминание о кровавом безумии, но оно есть и у меня. Во время той войны я делал вещи, за которые мне придется заплатить, если когда-либо я выброшу побеги под Первым Древом…»

– В этом нет смысла!

«Как скажешь… Возможно, ты и прав. Но он должен знать, что Бессмертные сделали с людьми. Не просто видеть в воспоминаниях опустошенные земли и сожженные города, горы трупов и ряды могил.

Он должен знать, отчего его дети отвернулись от него. Как и от Галлега, Дресс, Лааль и других. Пусть знает, какая это утрата – всего раз в жизни почувствовать прикосновение, мягкое, словно зимний мех лисы. А потом только смотреть, как все гниет и горит».

– Зачем…

«Потому что пришло время выбора. Конец мира, который нам известен. Потому что далеко на севере начала просыпаться Она. Первая и Последняя, и время вскоре свернется, словно змея, и проглотит собственный хвост. А может – и нет».

«Ерунда!» – подумал Альтсин, охваченный внезапной яростью.

Он тут сейчас умрет, а этот древний божок кормит его своими выдумками."

"«Нет. Не сейчас, парень. Я уже лет сто не был настолько при памяти и не понимал так хорошо, что говорю. И поверь, мои дети платят за это большую цену. А ты – глупец над глупцами. Прикованный к рождающемуся божеству, знающий, как оно возникло, носящий в себе фрагмент его души – все еще не в силах сложить все вместе. Тебе и ему угрожало Смешение. Именно затем татуировали авендери, душа бога обитала в тех знаках, касаясь тела своего слуги лишь по мере необходимости.

Это позволяло замедлять процесс смешения душ, хоть и не удерживало его до конца. Потому некоторые Бессмертные меняют сосуды, словно модница платья».

Альтсин почувствовал, куда направляется разговор, увидел в конце его ответ на вопрос, который он не задал.

«Уже во времена, которые вы называете Войнами Богов, старались, чтобы знание это было позабыто, поскольку вело оно на ту тропу, что заканчивалась Пробуждением. Никто не желал дюжины новых ана’богов. Ключом к Пробуждению остается боль, умерщвление тела, выходящее за границу человеческих возможностей.

Так делали и делают шаманы примитивных племен, бросающие кровавые вызовы ду?хам, прокалывая свои тела, калеча их, отмечая шрамами. А когда они оказываются за шаг до смерти, когда души их готовятся покинуть тела, открывается перед ними мир духов, которые приходят и дают себя связать, закрыть в знаках, амулетах и талисманах – или разрывают такого глупца на клочки. Так поступают и жрецы, ищущие контакта со своими богами.