Сказания Меекханского пограничья. Книги 1-5

Вопрос, отчего боги, прежде чем ниспослать на кого-то видение, «одаривают» его ужасными страданиями, словно не могут просто оторвать жопы от позолоченных тронов и рассказать все по-человечески, все еще оставался без ответа.

Но истина такова, что тут и теперь лучше было на задавать подобных вопросов.

Эккенхард вчера разговаривал с Анд’эверсом. Анд’эверсом Сломленным, Анд’эверсом Седым. Помнил его с ранней весны, когда Фургонщики только готовились к пути через Олекады, помнил мощного мужчину с голосом, привыкшим отдавать приказы, окруженного почти зримым уважением со стороны своих людей.

Теперь кузнец, бывший Эн’лейд лагеря Нев’харр, был исхудавшей, почерневшей тенью себя самого. Волосы его поседели, он горбился, а руки непрерывно сжимались в кулаки. Он стискивал и расслаблял их, словно пытался замешивать тесто из боли и потери.

Целые дни он проводил примерно в миле от кургана, который его земляки возвели в честь его дочери, и глядел в круг выжженной земли. В этом месте сгорел фургон с Кей’лой. И в этом же месте сгорело сердце кузнеца. Некоторые говорили, что он перегибает, что у него уцелела большая часть семьи, осталось у него несколько детей, сыновья, стройные, словно молодые скакуны, и дочери, прекрасные, будто кобылки-трехлетки.

Что он должен радоваться и оставаться благодарным богине, которая сделала своим Голосом его младшего ребенка.

Последний глупец, сказавший это Анд’эвересу в лицо, все еще лечил сломанные кости.

Эккерхад чувствовал некоторое неудовлетворение. Он прибыл сюда, поскольку Империи требовались Фургонщики, должные сделаться острием копья, повисшего с севера над головой се-кохландийского Отца Войны.

Они и сахрендеи. Вождь этих последних, Аманев Красный, был, по крайней мере, фигурой конкретной, почти королем, с которым можно говорить, заключать договоры, у него имелись сыновья, способные принять от него его титул совершенно ясным и понятным образом. Естественно, для конных варваров. Тем временем верданно продолжали опираться на Совет Лагерей, что насчитывал почти сотню людей, воспринимая королевский род как простую безделушку. Непросто создавать длительные союзы с чем-то подобным. Непросто выстраивать стратегию и уж совершенно невозможно сберегать хотя бы какой-то секрет.

Анд’эверс был для Меекхана шансом изменить такое положение дел: Эн’лейд лагеря Нев’харр, герой битвы под Лассой, который удержал всю мощь Йавенира, тот, чью дочку избрала сама Владычица Лошадей. Идеальный кандидат, чтобы при негромкой помощи Империи встать во главе слишком многочисленной и довольно неустойчивой системы власти у Фургонщиков.