Сказания Меекханского пограничья. Книги 1-5

— Он имел поддержку в армиях солдат-рабов, чьим патроном он был. — Сука тоже читала исторические трактаты. — Или, скорее, его жрецы получили поддержку этой армии.

— Верно, однако это не объясняет, отчего в Оке не горят потомки его авендери. Сумеешь это объяснить?

Она покачала головой:

— Нет.

— Тогда давай примем, что это и правда проявление божественной силы.

— В таком случае Деана д’Кллеан не должна была выжить.

— Ты сама написала: она беременна. Это подтвержденная информация.

— Но беременность не могла ее хранить. В случае беременности у ее ребенка лишь половина княжеской крови.

Мы знаем как минимум десять случаев, когда вброшенные в Око женщины в ее состоянии не выжили.

— В ее состоянии?

— Это странно, но тамошним князьям часто случалось думать неверной частью тела. — Первая среди Гончих повела по залу ироничным взглядом. — А молодым служанкам — беременеть. Обычно их отсылали из дворца, хорошо выдавая замуж, а их детей записывали в книгах Великой Библиотеки. Но случалось, когда такие служанки оказывались злонамеренны, а князья бывали очарованы до той степени, чтобы начать говорить о женитьбе.

Тогда женщин подвергали испытанию Оком. Такая уж традиция. И никто не выжил. Соответственно, возникает вопрос, кто такая Деана д’Кллеан и что объединяет ее с последним князем коноверинской династии?

* * *Мужчина тихо, тихонечко вздохнул — словно ребенок, спящий в объятиях матери, и сделался неподвижен. Только его веки, что были тоньше пергамента, веки, покрытые сетью голубоватых жилок, дрогнули. Видел ли он сны? Отравитель говорил, что — не исключено. Знал ли он, что Деана дежурит подле него? Вполне возможно.

Якобы порой люди приходят в себя через месяцы, а то и годы спячки и рассказывают о своих снах и о том, что чувствовали присутствие близких."

"Лавенерес не был полностью оторван от мира, мог съедать несколько ложек густого бульона, мог выпить несколько глотков разведенного вина, порой даже поднимал веки, чтобы повести вокруг глазами бледными, словно две маленьких луны. Деана ненавидела эти мгновения. Всякий раз она надеялась, что теперь, сейчас, именно в этот момент ее князь возвратиться к ней, но он только обводил мир взглядом более слепым, чем когда-либо ранее, а потом смыкал ресницы и уплывал в одному ему известном направлении.

Сухи говорил, что слепота — одна из причин состояния Лавенереса. Что если бы князь видел, то уже после первого отверзания век его разум вернулся бы в мир живых.

С того момента Деана проклинала слепоту Лавенереса в каждой молитве.

Она окунула льняную тряпочку в миску и аккуратно обмыла лицо лежащему. Тот даже не шевельнулся. Вены бежали под бледной и тонкой кожей, словно паучья сеть.