Сказания Меекханского пограничья. Книги 1-5

Всегда было так; чем сложнее казалась ситуация, тем тверже старый десятник придерживался устава.

— Господин лейтенант, лагерь готов. — Он махнул в сторону нескольких палаток и пологов, стоящих в свободном кругу. — Но парни говорят, что это черное дерево не желает гореть, а большая часть нашего — пропала. Пригодилось бы…

— Порубите сани, Вархенн. Но оставьте как минимум четверо. И берегите растопку.

— Слушаюсь.

— Неплохая прощальная речь.

Лицо горца стянуло гневом.

— В первый раз пришлось такую говорить и, яйцами Быка клянусь, лучше бы — в последний.

Это плохая смерть для горца. И… господин лейтенант… Люди — не все, но некоторые — говорят, что это вина Крыс. Что если бы засранцы не играли в шпионов, мы были бы далеко отсюда… И что ночью с ними может что-то случиться… с Крысами. Или хотя бы с их командиром…

Собственно, лейтенант ожидал чего-то подобного и даже чувствовал соблазн дать этим «кое-кому» из стражников свободу действий. Ох, как же это искушало. Но нет. Во имя всех траханых демонов Мрака — нет. Если раз дашь поблажку в дисциплине, позволив самосуд, то потом и оглянуться не успеешь, как под рукой у тебя не воинский отряд, а банда разбойников, которыми правит закон ножа.

Ну и, конечно, дело еще и в том, что он, в конце концов, офицер Стражи, которая представляет собой часть Империи; а желают они того или нет — Крысиная Нора тоже часть ее. Правда, если они — это железный кулак Меекхана, то Крысы — суть грязь из-под ногтей, но это все равно имперская грязь.

— Нет. Никаких несчастных случаев, падения в дыры или купаний на морозе. Это приказ. Кроме того, Крысы нам понадобятся. Пусть отрабатывают свою плату.

* * *Эта ночь оказалась одной из самых мерзких, какие он помнил. Было мало топлива, а черное дерево не желало гореть, даже когда его обильно поливали жиром. Наконец они отказались от попыток поддерживать огонь все время, а порубленные сани сгорали слишком быстро, а потому им осталось только съесть несколько ложек гуляша из сушеного мяса и свернуться в палатках или под пологами, прикрывающими от ветра. Не было бы так худо, если бы не ледяная влага, что пробиралась в каждый уголок, под меха, рубахи и в сапоги. И они все еще плыли, с тоской вспоминая выкопанные в снегу норы, в которых провели последние дни.

Утром Кеннет призвал к себе Крыс. Боги знают, где они провели ночь, но, глядя на их жалкую группку, лейтенант почувствовал мрачное удовлетворение.

— Замерзли?

Они не ответили, только Онелия Умбра бросила на него такой взгляд, под которым он должен был бы провалиться сквозь землю. Кеннет ее проигнорировал.

— Какие-то мысли о том, где мы находимся? — взглянул он на чернобородого командира крысиной дружины.