Сказания Меекханского пограничья. Книги 1-5

И не «еслибый» мне тут, чтоб нас всех. За последние годы из рабства выкуплено почти тридцать тысяч человек…

— Крестьян? Ремесленников? Обычных солдат?

Прозрачные глаза Ласкольника сузились в злые щели.

— Прерви меня еще раз, парень, и мы выйдем наружу, и я спущу с тебя шкуру. Мы тут не затем, чтобы нырять в выгребную яму старых обид. Мы не могли сделать ничего больше и…

— А это правда, кха-дар, — Нийар выступил из шеренги, — то, что ты говорил? Насчет того, что наши помогли посадить на трон здешнего князя.

Ласкольник фыркнул, выругался и внезапно широко улыбнулся. Ох, как же Кайлеан любила эту улыбку.

— Похоже, вы не дадите мне закончить ни единой фразы, да, детишки?

Даже Кошкодур, ровесник генерала, не казался оскорбленным этими «детишками». Более того, он даже оскалился, словно у него только что вышел удачный бросок костьми. Их командир тяжело вздохнул.

— Ну ладно, по очереди. Йанне, прости, порой я чувствую, что беру на себя слишком много, что это становится больше меня. Я бы предпочел, чтоб было как на войне: видишь, где враг открылся, и бьешь туда изо всех сил.

Кайлеан видела уже, как Ласкольник делает такое: естественно, с непринужденной искренностью. Простит ли? Она глянула на Йанне. Если бы старик указал ему кол и произнес: «Сынок, всади-ка вот это себе в задницу», парень тряс бы ногами в воздухе раньше, чем она успела бы сосчитать до десяти.

— Нет… — Птичник сбился, покраснел. — Это я… говорил глупость…

— Не только ты, кое-кто еще не сумел придержать язычок насчет странных идей насчет буйволовых рогов.

Несколько ухмылок — маловато, чтобы смутить Лею.

— Он сам начал похваляться, кха-дар.

— Естественно. Но вернемся к делам поважнее. Нийяр, сколько раз я тебе врал?

— Ни разу, кха-дар.

— Я сказал столько, сколько узнал от Пальца. А Псарня действовала по поручению самого императора. Это я знаю от него самого.

— Но не удалось?

— Но не удалось. И множество людей ищет ответ: почему? Но сейчас нам нужно бы узнать, чего стоит эта армия. — Ласкольник махнул рукой в сторону выхода из палатки.

— Учатся, словно проклятущая пехота, генерал. — Кошкодур почесал в затылке. — У них есть ветераны, которые учат молодых, и вообще.

— Знаю. Видел этот лагерь. Только этот, потому что вы знаете: остальные мы не можем рассмотреть. Ну и имейте в виду еще одно: имперский пехотинец обучается как минимум пять лет, прежде чем попадает в боевой полк. Ну, разве что — война, тогда все идет быстрее. Но даже во времена Ржавой Осени мы не посылали в битву людей после месяца беготни со щитом.

— Говорят, что восстание готовилось дольше. Годами.

— Говорят, Сарден, говорят.

— Ну и пока что они выигрывают большинство стычек.