Сказания Меекханского пограничья. Книги 1-5

А прежде всего хочу знать, что этот проклятый сав-Кирху намерен делать. Какой у него план. Потому что какой-то — должен же быть, он не может сидеть тут слепой и глухой, как кабан в чащобе, ожидая чуда.

Йанне хмыкнул и несмело приподнял руку.

— Не думаю, чтобы он был слеп и глух, кха-дар. Он много знает о том, что происходит в городе. В Белом Коноверине то есть.

Они глянули на него, все семеро. Ласкольник чуть склонил голову.

— Я что-то пропустил, Йанне?

— Я… — Птичник резко покраснел. — Я не думаю, но он же упоминал, что Империя выслала сюда шесть сотен человек, а потому может выслать и шесть тысяч.

— Ну и?

— Только мы недавно приплыли с почти шестью сотнями людей. Но официально — это наемники для охраны наших купцов… А потому я подумал, прости, кха-дар, наверняка подумал глупости, что этот Кахелле знал, что это — солдаты, присланные сюда с нами. Что их отправил Меекхан, а не купеческая гильдия. А потому они наверняка знали о нас. Потому, что бы он ни говорил насчет того, что ты сюда прибыл, кха-дар, он не слишком-то удивился… Глупо, да?

Установилась тишина. Все поглядывали на Йанне, словно он вдруг начал говорить на чужом языке.

Кайлеан — тоже. Проклятие, он снова это сделал с ними. Глядя на его массивную фигуру, широкие плечи и искреннее лицо, человек видел сельского простачка. А этот парень имел башку на плечах. Даже если теперь стоял и краснел все сильнее под обстрелом удивленных взглядов.

— Ах, чтоб тебя, — прервал молчание Кошкодур. — Я, пожалуй, знаю, кому отдам красную кайму, кха-дар. Причем — очень скоро. Я дурак, глупее конского дерьма. Он знал, правда? Гребаный Кровавый Кахелле знал, что мы приплыли.

Да траханая его мать! Даже в здешнем дворце этого не могли знать, а он — знал.

— Он знал. — Кха-дар уже принял это обстоятельство в расчет. — Йанне прекрасно это заметил. Знал, хотя наверняка был удивлен, что я оказался здесь, а не сижу в столице, добиваясь расположения Госпожи Пламени. Кахель-сав-Кирху знает больше, чем я полагал. Откуда?

— Гончие?

— Только Пальцу известно, кто я такой. И он получил четкие приказы держать рот на замке. Не думаю, чтобы он их нарушил.

Дагена поправила пояс с саблей, почесала голову.

— Другие рабы, кха-дар?

— Похоже. В Белом Коноверине их множество, правда — из «пепельных» и домашних, потому что эти касты не принимают участия в восстании, как «грязные», но… немалая их часть — это меекханцы… В восточной части княжества тоже осталось немало… лучших рабов. Даже купцы, которые давали укрытие нашим людям, держат таких в услужении.

— Меекханские купцы? Но ведь в Империи…"

"— Мы не в Империи, Нийяр. Тут владение домашними рабами — показатель статуса.