Сказания Меекханского пограничья. Книги 1-5

После его завершения Два Пальца подошел к ним, потрепал их обоих по темным головам и проворчал:

— Одна Слабая. Нам нужно сменить твое имя.

Она уже успела перевести дыхание, сплюнула, даже не думая уже, что бы на такое сказала Ана’ве, и послала белесому гиганту злой взгляд.

— А ты? Сменишь имя или обрежешь себе остальные восем… надцать пальцев? Кроме того, мне нравится, как это звучит на вайхирском: Саури-нои."

"— Мне тоже нравится, — улыбнулся он сверху. — Думаю, что мы готовы.

Поймал ее врасплох. Готовы?

— К чему? — выстрелила она вопросом.

Он заколебался, щуря желтые глаза.

Она уже научилась различать такие выражения. Был удивлен и растерян.

— Уста Земли не говорила? Не говорила, отчего так интенсивно учит тебя сражаться?

Кей’ла чуть отступила, постреливая глазами по сторонам. Круг уже распался на части. Большая часть собравшихся возвращалась к своим делам, занятиям, какими бы те ни были. Уста Земли стояла в стороне в окружении десятка других вайхиров обоих родов. Спорили. Никто не смотрел в их сторону.

— Что именно не сказала мне Уста Земли? Два Пальца?

Воин прищурился сильнее, сжал губы в узкую полосу.

Это она тоже знала. Был зол.

— Мы идем на войну. Тридцать Рук и другие племена Мертвой Земли. Отправляемся к нашему богу, который был схвачен и не может освободиться. Уста Земли сказала, что это последняя возможность. А ты пойдешь с нами.

Война.

Крики раненых, хрипы умирающих, вой, рвущий небеса и вырывающийся не пойми из чьей глотки, горящая трава, горящие тела, железный запах крови, смешанной со смрадом гари. Мертвые мужчины. Мертвые женщины. Мертвые дети.

Мертвые вайхиры.

Все мертвые.

Она поймала себя на том, что отступает, шаг за шагом, качая головой и бормоча:

— Нет.

Не хочу. Не пойду. Нет.

Два Пальца сплел руки на груди, обе пары.

— Вижу, что она не сказала тебе, — проворчал вайхир. — Это так на нее похоже. Не бойся. Мы будем с тобой, я, Кубок Воды и Черный Белый. Ну и он, твой каналов. Тебе не грозит опасность.

К ней, словно эхо, вернулись слова одного из братьев: не переживай, идет весь военный лагерь, тысячи фургонов и колесниц, наша семья… Ничего с тобой не случится.

Она тряхнула головой. Не в этом дело. Она не боялась за себя, не больше, чем всегда.

— Ты видел войну? — спросила она шепотом.

— Что?

— Спрашиваю, видел ли ты войну?

— Я уже сражался, Одна Слабая. Убивал. Ты была там.

Да. Стычки на пограничье, кровь на черной скале. Трупы, засунутые в скальную щель и присыпанные обломками. Схватки короче, чем их поединок.

Где такому до полей смерти, тянущихся до самого горизонта.

— Значит — нет. Ты не знаешь, что такое война.

— Я сражался и убивал, — повторил он.

— Я — нет. Но знаю больше твоего.

Кажется, она зацепила его гордыню. Их взгляды встретились, посыпались искры.