Сказания Меекханского пограничья. Книги 1-5

Кому-то помогал и он сам, как вон тому молодому с распоротым животом, который сейчас подошел к девушке и пал на колени, обнимая ее ноги, а потом исчез. После него шли остальные, старые и молодые, мужчины, женщины и дети.

Он увидел семью, у всех членов которой были сломаны петлями шеи, и знал, что они — из Помве, из проклятого Помве, из города, убившего их, а потом бросившего тела в реку, отказав даже в видимости погребения. Потому они плакали над своей судьбой и, плача, пришли к той, что обещала покой. Увидел двух молодых мужчин с одинаковыми лицами, одного с раной в груди, другого — с мерзко разрубленной ключицей. Они держались за руки, словно боясь, что кто-то их снова разделит. За ними шли другие, все больше и больше, пока наконец не стало казаться, что нет ничего кроме этих загубленных душ.

Колесо принимала всех и, казалось, росла, хотя не становилась больше ни на дюйм.

— Это духи, Колесо… — сказал он наконец, удивленный тем, что не орет от страха. — К тебе идут духи.

Она взглянула на него глазами, что казались крохотными солнцами.

— Они всегда приходили ко мне, Люка. Всегда. Только я никому не говорила, потому что наши хозяева убивают таких детей. Я люблю духов, некоторые даже остаются подольше, когда я их об этом прошу.

— Как Они?

Она улыбнулась тепло.

— Не как Они. Как ты, Люка. Ты ведь умер во время лесной битвы. Не помнишь? Тебя ранили, и ты умер, когда мы шли к госпиталю. Но я попросила, чтобы ты меня не покидал, потому что я правда тебя люблю, Люка. И ты остался. Ты очень мне помог.

Это свалилось на него, словно груженный камнями воз.

Он помнил.

Битва в лесу, темно, дым, ничего не видно. И вдруг отряд всадников выезжает из тьмы прямо на него. Он получил в плечо и сразу — в голову.

Они проехали по нему, словно по лугу, и исчезли.

А Колесо его нашла. Перевязала полосками ткани, оторванной от собственной куртки, и, поддерживая, провела к лагерю, непрерывно повторяя: «Не оставляй меня, Люка. Останься со мной. Останься».

И он остался.

Остался с ней, потому что она просила.

А теперь она стояла перед ним пламенная, сверкающая.

— Ты приведешь ко мне остальных, Люка? Всех, кто плачет, кого обидели. У кого отобрали свободу, достоинство и право называться человеком. Кого убивали и кому приказывали убивать собственных братьев. Это они плачут в темноте, и никто ничего им не говорит… Никто. Но я стану. Слышишь? Я обещаю. Прикажу отплатить тем, кто обижал других, отплатить за каждую оброненную слезинку. Вот тебе мое слово.

Она улыбнулась так, что у него едва не разорвалось сердце.

— Сделай это. Приведи их ко мне.

Конечно, он согласился. Да пусть бы кто попытался только его остановить, он бы, во имя хрена Реагвира, тому устроил!

Он пошел к ней, ощущая, как покидают его страх и усталость.