Сказания Меекханского пограничья. Книги 1-5

Здесь был ее дом, и не выбросит ее отсюда никакая приблуда, вкравшаяся в сердце первого из рода х’Леннс. До сих пор она помнила печальную улыбку тетки. Старая женщина знала, как сильно яд сплетен может отравлять сердца и разумы.

Через несколько месяцев ее попросили принять обязанности Певицы Смерти. В каждом роду было несколько таких персон: они запоминали, переписывали и передавали истории семей и племени. Она должна была учить детей прошлому, чтобы те черпали из него знание на будущее. К этому времени кипяток ее гордыни остыл, и она без лишнего слова приняла обязанности, которые обычно становились уделом старых вдов либо воинов, покалеченных в бою.

С этого времени она проводила дни в совершенствовании искусства владения саблями и над углублением знания об истории племен иссарам.

И старалась не попадаться никому на глаза.

Она вошла в свою спальню и присела на кровать. За два последних часа в жизни ее произошло больше, чем в предыдущие три года. Деана прикидывала, решилась бы она восстать против той женщины, когда бы не возвращение брата. Наверняка нет, ее гордыня и гнев уже остыли до комнатной температуры. Она взглянула на висящие на стене сабли в белых ножнах.

С другой стороны, возможно в холодной ярости, с какой она совершенствовалась в искусстве владения тальхерами, и было нечто большее, чем просто отчаянная попытка поднять собственную самооценку. Она сжала губы в тонкую нить. Кровь Нейс! Ее мать пожертвовала глазами, чтобы быть подле любимого мужчины. Дочка Энтоэль-леа-Акос не может провести остаток жизни, прячась под ближайшим камнем, едва услышав отзвук шагов Ленганы х’Леннс.

Она улыбнулась этой мысли. Что бы ни произошло на севере, хорошо, что Йатех вернулся домой.

* * *Слова эти ранили его сильнее, нежели он хотел признать. Мысль, что Йатех мог воспринимать роман с Исанель так же, как и остальные свои любовные похождения, что девушка лучших кровей Юга была для этого дикаря игрушкой, способом расслабить напряжение в членах, что обратился он к ней лишь потому, что была под рукою, ударила его в самую чувствительную точку. Он сжал кулаки, аж побелели суставы пальцев, и обнажил зубы в немой гримасе."

"– Видишь, – шепот женщины продрал морозом, до самых костей, словно ручеек ледяной воды, стекающий за воротник, – у нас все же есть кое-что общее.

Гордость рода и крови – то, что нас единит, пусть все остальное лишь разделяет. Ты не понимаешь иссарам, не можешь понять, кем мы стали за эти века. Мы глядим на то, что нас окружает, как на нечто временное, на вид из окна фургона. Все не в счет: возникающие империи и царства, династии, богатства – лишь прах. В истории мира не было еще царств, которые без изменений просуществовали более тысячи лет, а лучшие годы их не длились дольше трех-четырех поколений.