Сказания Меекханского пограничья. Книги 1-5

Она спокойно двинулась дальше, вырубленная в скале родовая книга достигала здесь высоты в десяток-полтора футов. Не оглядывалась, но, несмотря на это, чувствовала, что он не отходит от нее ни на шаг.

– Хеанде’ль, сын Ферты и Одес’гэя, второй, победил держащую святое копье Великую Кагрэ, предводительницу третьего легиона Сестер Войны, убил четверых следующих за нею служанок Цее. – Она дотронулась до изображения сломанного меча. – В этом ряду таких – большинство. Этот род заплатил высокую цену, чтобы некий молодой князь мог основать свою империю.

Она указала вперед:

– Книга кончится через десять шагов от этого места.

Вот сколько для нас длится твоя империя. Десять шагов.

Похоже, он не желал позволить выбить себя из равновесия.

– Что это за род?

Она почувствовала напряжение в его голосе.

– г’Арреневд. На старом языке черная выдра – это ценнфа, а болотная черепаха – г’ароневд. После Проклятия именно так и создавали имена новых родов, начало и конец происходят от имени рода первой матроны, сердцевина – от рода первого мужчины. Разве это не интересно, купец? Первоначальные имена производны от животных, что обитают неподалеку от рек или на болотах.

Это совпадает с нашим знанием насчет происхождения предков. Якобы, прежде чем наступило изгнание, обитали они в плодородной и зеленой равнине. В такой, как вы теперь.

– А твой род? Где описан он?

Она знала, что он спросит об этом, рассчитывала на это.

– Пойдем.

Они пересекли пещеру, направляясь под противоположную стену. Ее род был не настолько древним, он возник уже после того, как Харуда одарил всех Законом. Несмотря на это, генеалогическое древо ее занимало немалый кусок скальной стены. Аэрин без слова двинулся в конец выбитых в скале надписей.

Она неторопливо направилась за ним.

Она едва не споткнулась об него: он остановился у конечного фрагмента, но смотрел не на стену, а лишь под ноги.

– Когда ребенок приходит в мир, его родители сперва выбирают ему имя, а после приходят сюда, чтобы дописать его в родовую книгу. Тогда малыш получает кусок родовой души племени. Не притрагивайся! – Она позволила, чтобы в голосе ее звякнула сталь. – Они будут лежать там, пока не превратятся в пыль.

Он замер в полунаклоне, наконец с явным трудом распрямился и повернулся.

Их взгляды встретились, и она задрожала. Впервые увидела в нем боль, глубоко спрятанную боль и муку.

– Я знаю эти мечи, – прошептал он. – Твой брат их носил.

Она не имела сил отрицать это, по крайней мере не словами, единственное, что сумела сделать, это – покачать головой.

– Они не будут перекованы снова, а когда время превратит их в ржавое пятно, мы соберем пыль и развеем ее по ветру. Так завершится эта история.

Он сглотнул.

– А твое имя?

Был мудр и не спрашивал уже о Йатехе.