Сказания Меекханского пограничья. Книги 1-5

Одежды его пропитаны потом, пот льется по лицу, заливает глаза, веревка уже натерла щиколотки до крови, и каждый шаг отмечен красным. Но он танцует. Мечи все еще за спиной, их тяжесть с каждым мигом все сильнее, кожаные ремни впиваются в плечи. Это ничего, он танцует. Ритм все быстрее, все изменчивее, успеть за ним почти невозможно. Но он успевает."

"У мастера упорное, сердитое лицо. Сегодня Йатех впервые победил в бою трех парней, которые обучались дольше него. Дурная новость для их учителя боя, семьи этих ребят не будут довольны. «Молокососа следует проучить, – говорит выражение лица мастера, – нужно ему показать, где проходит граница его возможностей, он должен знать, что не следует унижать одноплеменников, не следует разоружать их так, словно они – всего лишь малые дети.

Паучий Танец сломал уже многих».

Йатех танцует.

Площадка для тренировок большая, гладкая, ровная. За тысячелетия миллионы шагов выгладили ее поверхность, отполировали ее почти до блеска. Здесь невозможно споткнуться, невозможно наступить на камешек. Можно лишь оставить клочья собственной кожи – если ты остановишься.

Он прикрывает глаза, чтобы мелодия влилась в его вены.

Ощущает ее всем собой, ему кажется, что даже сердце стучит так быстро, как быстро пальцы мастера бьют в козью шкуру. Он вызывает в мыслях первого духа, призрачного противника, вооруженного тяжелым палашом, с маленьким круглым щитом. Если мастер жаждет настоящего танца – то он его получит.

В тот момент все прочее теряет для него смысл. Дыхание перестает с трудом вливаться в грудь, пот больше не заливает глаза. Он вынимает мечи плавным, точным движением, которое усвоил годы назад. Клинки серебристо сверкают и начинают собственный танец.

Он совмещает их движения с ритмом шагов, с яростным ритмом барабанчика. Мастер не отступает, его пальцы убыстряются, музыка срывается в безумный галоп, переходящий через миг в карьер. Йатех танцует, не позволяет, чтобы мелодия сбежала от него, не позволяет той опередить себя, через миг сам начинает навязывать темп, переходит от одной яростной спешки к следующей, на этот раз уже барабан пытается его догнать, теряется, замедляется, снова бросается вперед. Мечи чертят сложные фигуры: финты, полуфинты, уколы и удары, защиты и контрудары, – и внезапно Йатех слышит, как мастер глубоко втягивает воздух и почти перестает играть. В танце – резком, в танце, каким парень очаровывает пространство, – удается почувствовать нечто большее, чем простая тренировка. Посторонний наблюдатель может прикрыть глаза и увидеть истинный Паучий Танец, не серию упражнений, но танец с призрачными противниками, двумя, тремя, четырьмя. Битва с тенями, сотканными из мелодии, танца и света, что играет на кривых остриях.