Сказания Меекханского пограничья. Книги 1-5

В трех руках гигант держит оружие, а в четвертой что-то маленькое и белое, что кричит так, что у людей разрываются сердца. О шестиногих чешуйчатых тварях без глаз, что бегают по каменной равнине и охотятся на все, что шевелится. О клетке из стеклянных шипов, стоящей на столпе выше любой из гор. – Тембр его голоса изменился, сделался тише, взгляд его стал не так резок. – Клетка столь тесна, что приходится в ней сидеть, свернувшись в клубок, без движения, и при каждом вдохе шипы втыкаются в тело. Это орудие пытки медленно вращается, открывая вид на всю равнину, с тварями, шестиногими стражниками и гигантом – скорее статуей, чем живым существом, – что торчит из-за горизонта.

 – Гончая отвел от него взгляд и быстро потянулся за кубком. Сделал несколько глотков. – Голову приходится держать прижатой к коленям, нельзя двинуться, пошевелиться, крикнуть. Можно только сидеть…

– Это снилось тебе. – Гентрелл скорее утверждал, чем спрашивал. – Ты отважился снять защиту и видеть сны вместе со всеми.

Вельгерис послал ему бледную улыбку:

– Мне нужно было убедиться, говорят ли мои люди правду.

Я видел это лишь раз, и до сего дня отголоски того кошмара будят меня среди ночи.

Старший шпион кивнул и принялся снимать посуду со стола, бесцеремонно кладя ее на пол.

– Покажи ему рисунки, – проворчал он, указывая на шкаф за своей спиной.

Эккенхард поднялся и пошел туда. Шкаф оказался не заперт, а это означало, что Гентрелл с самого начала предполагал такой поворот ситуации. То есть либо он был ясновидцем, либо визит Велгериса не стал для него такой неожиданностью, как он изображал.

Открыв дверки, Эккенхард увидел несколько полок, заваленных бумагами.

Бумага была довольно дорогим материалом, но все равно более дешевым, чем пергамент, который они использовали ранее. Кроме того, наличествовала и другая несомненная выгода: в случае чего бумагу было легко уничтожить.

Он молча принес несколько десятков листов и положил их на стол. Часть он уже видел, и содержимое их даже снилось ему несколько раз.

Вельгерис подождал, пока младшая Крыса пройдет на свое место, прежде чем потянулся за первым рисунком. Его худые пальцы дрожали. Великан, высовывающийся из-за горизонта, имел странные черты лица, более звериные, нежели человеческие, а четыре его руки, казалось, молотят воздух в схватке с невидимым противником.

В них было три разных вида оружия: небольшой меч с расширяющимся кверху острием, топор и короткий не то дротик, не то копье. В четвертой руке, слева, он тоже что-то держал. Ярость, которой пылало его лицо, пугала даже на выполненном углем наброске.

На очередном рисунке два шестиногих чудовища сражались или совокуплялись друг с другом.