Сказания Меекханского пограничья. Книги 1-5

Доску прожгли насквозь, а остатки рисунка высовывались из-под края продолговатого отверстия какими-то странными, скрученными формами. Дерево казалось ледяным на ощупь.

– Останься там! – прошипел Вельгерис, всматриваясь в доску расширившимися глазами. – Что это такое?!

– В шкаф вплетены серьезные заклинания. – Гентрелл повернулся в сторону Эккенхарда. – Когда б не они, в четверть часа нам бы пришлось покинуть комнату. Это один из набросков, которые были сделаны сразу после случившегося. Почти пять лет назад. Тогда мы были еще глупы и дали ей для рисования кусок доски. Будь он побольше, как знать, может, из замка никто бы и не вышел живым.

Человек, который увидел это первым, погиб. Точнее, был втянут в рисунок. Когда мы его нашли, снаружи оставались лишь его стопы. Что-то всосало его, пожрало. А потом попыталось выйти. Я был при этом, понял все, когда стопы отвалились от доски, а дерево начало вибрировать. Я видел только фрагмент этого не пойми чего, перспектива – словно его нарисовали, глядя сверху, да еще и в полумраке. Но это точно не был человек. Счастье еще, что у меня здесь имелось трое чародеев – видишь, мы подошли ко всему серьезно. Они кинули на ту доску все, что имели, и мы живы только благодаря этому. С того времени наброски делаются лишь на бумаге, потому что та при любом приливе Силы горит и распадается в пыль. Но даже в таком виде, – он постучал по листкам, – она остается достаточно сильна, чтобы влиять на разум.

– Эти рисунки – переход. Ворота… кто…

– Имя, – прервал его Гентрелл. – Только настоящее.

– Фернелл Кесавен.

– Писарь в управлении припасами. Хорошо.

– Такие рисунки… – Гончая перевел взгляд с доски на стопку бумаги и назад. – У нас есть несколько легенд о людях, которые умели нарисовать врата в другие места.

И легенды те не наши, но унаследованные от лучше помнящих старые истории… Кто это нарисовал?

– Покажу тебе. Эккенхард, заверни ее снова, позже наложим печать. И спрячь рисунки.

Они встали из-за стола. Убирая доску и относя листы в шкаф, младшая Крыса украдкой раз-другой покосился на Вельгериса. Гость их выглядел потрясенным и, что отбивало желание чувствовать хоть какое-то удовлетворение, напуганным. Если Вторая Гончая в империи начинает бояться, то такая маленькая Крыса, как он, вообще должна искать для себя очень глубокую и очень темную нору.

И Эккенхард уже догадался, куда они направятся. Во вторую башню, ту, с замурованными и зарешеченными окнами. Становилось все интересней.

* * *Они никуда не пошли. Когда наступила ночь, девушка завернулась в кусок материи и села на песок, опершись спиною о стену. Задрала голову, глядя на небо.

– Столько звезд… И небо такое глубокое. Я никогда не могла на это насмотреться.

– Что теперь? Почему мы не идем?

– Что-то ты разговорился.