Сказания Меекханского пограничья. Книги 1-5

– Что происходит?

Дагена подъехала ближе, вперив в нее свои черные, чуть раскосые глаза.

– Ничего.

– Правда? Я ведь вижу. Дурные предчувствия?"

"Некоторое время они ехали молча, а Даг не настаивала на ответе. Это свойство пути в спокойной степи – обычный разговор может растянуться здесь на долгие часы и мили. Нет смысла спешить.

Наконец Кайлеан медленно кивнула. Дело было не только в Бердефе. Конечно, ее грызли дурные предчувствия, но она никак не могла их описать.

– А ты? Что говорят твои чудесные племенные украшения? – спросила она.

Дагена в молчании потерла кусочек кости, подвешенный у нее на шее.

– Ты когда-нибудь видела Большую Тишь?

Похоже, начался разговор, состоящий из обмена вопросами.

– Нет, – ответила она. – Но дядюшка мне о нем рассказывал.

Большая Тишь, безветренная завеса, штиль перед бурей. Называли это по-разному. Когда в степях начинался сезон ураганов и вихрей, раз в несколько лет появлялся смерч, который называли разрушителем городов. Было это сущее чудовище, иной раз достигающее двадцати ярдов в поперечнике и ввинчивающееся в небо с такой яростью, что казалось, будто растрескивается сам небесный свод.

И якобы появлению его всегда предшествовал момент, когда устанавливалась абсолютная тишина. Животные и насекомые сбегали либо прятались в глубочайшие норы, воздух застывал, мир замирал в неподвижности. Большая Тишь.

– Вот уже некоторое время я чувствую нечто подобное, Кайлеан. Будто бы в любой момент небо может обрушиться нам на голову.

В глазах кочевницы она не увидела и следа насмешки. Дагена беспокоилась – и беспокоилась сильно. Кайлеан моргнула и впервые за три дня внимательней присмотрелась к товарищам. Кошкодур ехал, чуть сгорбившись, а напряжен был так сильно, что бицепсы едва не рвали звенья кольчуги.

Лея, маленькая и живая Лея, выигравшая гонку и обычно всю дорогу неумолчно болтавшая, ничего не сказала с момента, как они покинули заставу, а в седле сидела так, словно желала послать своего быстроногого конька в карьер. Файлен, один из лучших рубак чаардана, вдел руку в щит, а меч опер о луку седла. Ландех побрякивал тетивою, двумя пальцами придерживая наложенную на нее стрелу. Топор Нияра покачивался, подвешенный в петле к его запястью. Проклятие, да у нее самой ладонь лежала на рукояти сабли, а ведь они были в империи и спокойно возвращались домой.

Она глянула на Дагену. Ее подруга вместо обычной куртки надела элевар, привычный для ее племени кожаный доспех, изготовленный из сплетенных ремней твердой кожи, укрепленных бляхами из бронзы. Она видела Дагену одетой так лишь трижды. Проклятие, да и сама она набросила на кафтан кольчугу с короткими рукавами. Сделала это совершенно неосознанно, точно так же, как некоторое время уже поигрывала рукоятью сабли.